Наконец он встречает Гэндальфа. Совет Гэндальфа. Ты должен разыграть исчезновение, и тогда кольцо, быть может, удастся обмануть, чтобы оно позволило тебе пойти схожим путём. Но ты должен по-настоящему исчезнуть и отказаться от прошлого. Отсюда «угощение».
Бинго доверяется друзьям. Одо, Фродо и Виго (?) настаивают, что пойдут тоже. Гэндальф настроен скептически. Вы разделите ту же участь, что и Бинго, сказал он, если дерзнёте с кольцом. Поглядите, что сталось с Примулой.
К этому были сделаны две карандашные правки: над «Виго(?)» мой отец написал «Мармадюк»; и он заключил в скобки последнее предложение. — Поскольку Бинго здесь сын Бильбо, эта заметка принадлежит к третьей версии. Но гибель Примулы Брендибак в воде (более не жены Бильбо, но всё ещё матери Бинго) впервые зафиксирована в четвёртой версии (с. 37), и Кольцо никак не могло быть связано с тем событием; так что упоминание «Примулы» здесь должно отсылать к чему-то иному, от чего не осталось других следов.
Особенно примечательно предположение, что замысел Угощения возник из совета Гэндальфа Бинго касательно Кольца. И впрямь поразительно, что уже на этой стадии, когда мой отец ещё работал над начальной главой, столь многое в природе Кольца уже наличествовало в зародыше. — Последние две заметки — карандашом. Первая гласит:
Бильбо идёт к Элронду исцелить драконью тоску и оседает в Ривенделле. Отсюда частые отлучки Бинго из дому. Драконья тоска нисходит на Бинго. А также соблазн кольца.
С «частыми отлучками Бинго из дому» ср. «он часто отлучался из дому» в третьей версии (с. 29) и «Сопротивляется желанию пойти и отыскать его — хотя и немало разъезжает в поисках вестей» в приведённой выше заметке о Кольце. И последняя:
Сделать сомнительные края — Старый Лес по пути в Ривенделл. К югу от Реки. Они сворачивают, чтобы вызвать Фродо Бр[ендибака] [надписано сверху: Мармадюка], сбиваются с пути, и их хватают Старик-Ива и умертвия. Появляется Т. Бомбадил.
«К югу» было изменено из «к северу», а «на Восток» написано на полях.
На отдельной странице (на самом деле — на обороте древнейшей сохранившейся отцовской карты Шира) есть краткая «схема», тесно связанная с этими последними заметками; в её заголовке мой отец впоследствии написал: «Генезис „Властелина Колец“».
Б.Б. отправляется в путь с 2 племянниками. Они сворачивают к Ю[гу], чтобы забрать Фродо Брендибака. Сбиваются с пути в Старом Лесу. Приключение со Стариком-Ивой и умертвиями. Т. Бомбадил.
Достигают Ривенделла и находят Бильбо. У Бильбо вдруг возникло желание снова посетить Глушь. Но встречает Гэндальфа в Ривенделле. Узнаёт о [sic; здесь, по-видимому, повествовательный замысел меняется] Гэндальф объявился в Бэг-Энде. Бильбо рассказывает ему о тяге к Глуши и к золоту. Действует драконье проклятие. Он уходит в Ривенделл между мирами и оседает там.
Кольцо должно в конце концов вернуться к Создателю — иначе оно влечёт тебя к себе. Не грязноватая ли уловка — передавать его дальше?
Любопытно видеть уже наличествующую мысль о том, что Бинго со спутниками свернут в сторону, чтобы «забрать» или «вызвать» другого хоббита, сперва названного Фродо Брендибаком, но изменённого на Мармадюка (Брендибака). Фродо Брендибак появляется также в первоначальных набросках ко второй главе (с. 45) как один из трёх спутников Бинго при его уходе из Хоббитона. Есть разные способы свести воедино все эти упоминания о трёх (или двух) племянниках, чтобы представить ряд последовательных формулировок, но имена и роли были ещё совершенно текучи и мимолётны, и никакой определённости тут не достичь. Лишь в первом полном тексте второй главы история становится ясной (на время): Бинго отправился в путь с двумя спутниками — Одо Туком и Фродо Туком.
Следует отметить, что Том Бомбадил, Старик-Ива и умертвия уже существовали за годы до того, как мой отец начал «Властелина Колец»; см. с. 115.
На отдельной странице — отступление о письмах. 11 февраля 1938 года Стэнли Анвин сообщил моему отцу, что его сын Рейнер прочёл первую главу и был ею в восторге. 17 февраля мой отец написал Чарльзу Фёрту в «Аллен энд Анвин»:
Говорят, будто труда стоит лишь первый шаг. Я этого не нахожу. Уверен, что мог бы написать сколько угодно «первых глав». Я и впрямь написал их немало. Продолжение «Хоббита» всё там же, где и было, и у меня лишь самые смутные представления о том, как двигаться дальше. Никогда не помышляя ни о каком продолжении, я, боюсь, растратил все свои любимые «мотивы» и характеры на изначального «Хоббита».
А на следующий день он отвечал Стэнли Анвину:
Я крайне признателен Вашему сыну Рейнеру, и воодушевлён. В то же время мне оказывается слишком уж легко писать начальные главы — а пока что история не разворачивается. Времени у меня, к несчастью, очень мало, и его убавили довольно бедственные рождественские каникулы. Я столь многое растратил на изначального «Хоббита» (который не предполагал продолжения), что трудно сыскать что-либо новое в том мире.
Но 4 марта 1938 года, в ходе длинного письма Стэнли Анвину на другую тему, он сказал:
Продолжение «Хоббита» продвинулось теперь до конца третьей главы. Но истории склонны выходить из-под власти, и эта приняла непредумышленный оборот. Мистер Льюис и мой младший мальчик читают её по кускам, как с продолжением. Мне неловко докучать Вашему сыну, хотя я ценил бы его замечания. Во всяком случае, если он захочет читать её выпусками — он может.
Этим «непредумышленным оборотом», вне всякого сомнения, было появление Чёрных Всадников.
Глава 2. ОТ ХОББИТОНА ДО ЛЕСНОГО УГЛА
Первоначальные рукописные черновики второй главы «Властелина Колец» не составляют законченного повествования, пусть даже самого чернового, а скорее разрозненные части повествования, местами более чем в одной версии, по мере того как история расширялась и менялась в ходе написания. То, что мой отец отпечатал первую главу к 1 февраля 1938 года (с. 40), но 17 февраля написал (с. 43), что, хотя первые главы даются ему легко, «продолжение „Хоббита“ всё там же, где и было», настоятельно наводит на мысль, что первоначальное черновое написание этой второй главы последовало за печатанием четвёртой версии «Долгожданного угощения».
Затем последовал машинописный текст с заглавием «Трое — компания, четверо — и подавно»; он будет приведён полностью, но прежде следует рассмотреть более ранние стадии истории (одна из них — в высшей степени любопытная).
Первый черновой рукописный набросок начинается с того, что Одо и Фродо Тук (но Фродо тут же изменён на Дрого) сидят ночью на воротах и толкуют о событиях в Бэг-Энде в тот день, тогда как «Фродо Брендибак сидел на груде заплечных мешков и котомок и глядел на звёзды». Фродо Брендибак, по-видимому, был введён сюда из роли, уготованной ему в заметках, приведённых на с. 42–43, в одной из которых он был заменён Мармадюком (Брендибаком). Бинго, неслышно и невидимо подойдя сзади, столкнул Одо и Дрого с ворот, и после последовавшего подтрунивания черновик продолжается:
— Есть ли у вас троих хоть какое-то представление, куда мы идём? — сказал Бинго.
— Ни малейшего, — сказал Фродо, — если ты о том, где мы в конце концов окажемся. С таким капитаном этого нипочём не угадать. Но все мы знаем, куда направляемся сперва.
— Чего мы не знаем, — вставил Дрого, — так это сколько времени уйдёт у нас на дорогу пешком. А ты знаешь? Ты ведь обычно брал пони.
«Это ненамного быстрее, хотя и менее утомительно. Дай-ка вспомню — я никогда не проделывал этот путь второпях и обычно тратил пять с половиной недель (с уймой привалов). По правде, всякий раз, как я пускался по дороге в Ривенделл, со мной приключалось какое-нибудь приключение, помягче или покруче».
— Что ж, — сказал Фродо, — отложим-ка нынче ночью кусочек пути за спину. Под звёздами славно, и прохладно.
— Лучше скоро на боковую да выйти спозаранку, — сказал Одо (который любил поспать). — Завтра успеем больше, коли начнём свежими.
