Фирменные шутки героинь «Секса в большом городе» строятся по двум моделям: либо девушки разговаривают между собой, рассказывая истории и прерываясь, чтобы посмеяться над чем-то еще и изменить ход повествования, либо звучит закадровый голос Кэрри. Она часто заимствует язык из сказок, романтических мелодрам или других женских выдумок и настраивает зрителя на неоправданные ожидания, таким образом заставляя нас посмотреть на ход событий как забавную игру. Например, серия «Плюс один самое одинокое число» (5.5.) открывается напыщенной оркестровой партией. Скользящая камера задерживается на роскошных букетах белых роз до того, как обратиться к Кэрри, стоящей на самом верху огромной лестницы. Звучит ее закадровый голос: «Есть на свете один день, о котором мечтает даже самая циничная женщина Нью-Йорка». Ее поддерживают Саманта и устроитель вечеринки Энтони (Марио Кантон), которые ожидают внизу лестницы. Он говорит: «Это будет шикарно. Все белое: белые цветы, белые скатерти, белая пища. Б.Е.Л.О.Е. Все белое».
Закадровый голос продолжает говорить, в то время как Кэрри спускается по ступеням. «Она представляет, что на ней будет надето. Фотографы. Тосты. И все радуются тому, что она наконец нашла…» — камера резко перемещается на пол, на котором лежит флаер, — «… издателя. Это вечеринка, посвященная выходу ее книги». Мечтательная музыка, пышное оформление и лирический голос: все знаки для обозначения сказочной свадьбы указывают зрителю на сфальсифицированную реальность. И вот неожиданная развязка: повод для радости — не свадьба с Очаровательным Принцем, но ее собственный успех. Кэрри создает альтернативное повествование о женском счастье и личных достижениях и передает эмоции, используя язык романтических историй и дамских романов.
Технология создания шутки, используемая героинями, также включает манипуляции с языком для создания двусмысленности и игры с различными формами нарратива, традиционно приписываемыми женщинам. Так сериал регулярно задействует цитаты из классических фильмов «Волшебник изумрудного города» (1939), «Какими мы были» (1973) для того, чтобы превратить хаотичную ТВ-историю с открытым концом в логичное киноповествование. Присвоение чужих текстуальных конвенций позволяет девушкам осознать причины собственного смятения. В серии «Бывшие в большом городе» (2.18.) Кэрри размышляет над тем, почему Биг решил жениться на Наташе (Бриджит Мойнахан) вместо нее: «Просто… почему на ней? Ну правда… почему именно на ней?». Миранда помогает ей разобраться в хаосе эмоций, сказав всего лишь одно слово: «Хаббл», то есть, назвав имя персонажа Роберта Редфорда в фильме «Какими мы были». Шарлот и Кэрри сразу же понимают, о чем речь. «Да, да, это точно как у Хаббла», — восклицает Кэрри. Таким образом, одно слово настраивает девушек на совершенно новый нарратив — историю о великой страсти и безответной любви. Кэрри вдруг прозревает, что она — «девушка как Кэти» (то есть героиня Барбары Стрейзанд), и вместе с Мирандой и Шарлот исполняет трогательную композицию «Воспоминания», сопровождающую финальные кадры фильма, чем изрядно досаждает Саманте, которая даже не видела эту «слезливую киношку». Подобные уловки — средство для переключения с одного нарратива на другой, и героини с юмором жонглируют ими, таким образом рассказывая собственные истории. Кэрри проигрывает то, что Миранда и Шарлот только что нам продемонстрировали, а именно окончание фильма «Какими мы были». Она сталкивается с Бигом на выходе из «Plaza» после вечеринки, посвященной его помолвке. Она спрашивает его, почему он выбрал Наташу, а не ее. Он отвечает: «Потому что все стало так сложно». Кэрри видит Наташу в лимузине, придвигается к нему и проводит рукой по волосам, повторяя слова героини Кэти из фильма «У тебя замечательная девушка, Хаббл». «Я не понял», — с любопытством спрашивает Биг. «… и никогда не понимал», — отвечает она. Ключевой момент в этой сцене — столкновение двух историй: трагедии его непонимания и юмор девушек, знающих, как работает выбранный ими нарратив. Кэрри присваивает киносюжет, который исключает ее собственное удовольствие, и загадочно уходит, подсаживая Бига на крючок и превращая киноисторию в телевизионную форму с открытым концом. И Биг вернется в следующем сезоне.
Еще одна особенность стиля сериала — солидарность героинь при рассказывании шуток, в создании юмора участвуют все женщины. Смех служит средством осмеяния женской веры в угнетающие и укрощающие их формы повествования. Особым весельем сопровождается выдумывание героинями нового лексикона, который помогает им лучше объяснять стоящие перед ними дилеммы. Сериал создал новый словарь терминов, категоризировал и выразил новые откровения по поводу секса. Например, существительное «рот моллюска» означает ситуацию, «когда во время поцелуя парень просто кладет язык в рот девушке, и он лежит там неподвижно, словно моллюск». Другое абстрактное существительное «deja — трах» переводится как «странное ощущение, что ты трахаешься с тем, с кем когда-то уже трахалась», а имя собственное «Голдикокс» подходит «женщине, которая не может найти парня с подходящим ей размером члена».
Женщины шутят над сексуальными приключениями, оплошностями на свиданиях и болезненными разрывами, и это позволяет героиням постоянно подкреплять собственные позиции, узаконивать опыт и истории друг друга, а также подтверждать их значимость. Часто женщины теряются, когда их просят объяснить, что с ними случилось на самом деле. Они растеряны и не понимают, что значит тот или иной случай и как вести себя в определенной ситуации. Героини обращаются к другим героиням, как к подругам или наставницам, чья роль — помочь осознать, что с ними произошло, и дать совет. За обедом с подругами Миранда признается, что испытывает дискомфорт от того, как ее последний любовник разговаривает в постели: «Хочу вам сказать, что наши интимные отношения стали уж слишком интимны на словесном уровне» («Ужасная правда», 2.2.). В следующем кадре зритель видит спальню Миранды, где та изнемогает от того, с какой легкостью ее партнер Аарон Мельбурн говорит непристойности во время секса. Зритель видит то, что девушки могут себе только представить. И вот мы возвращаемся обратно на ланч к подругам, которые посмеиваются над озабоченностью Миранды. Кэрри пожимает плечами: «А в чем проблема?». Миранда отвечает с нарастающим раздражением: «Потому что секс — не время для болтовни. Более того, это один из немногих моментов в моей жизни, и без того полной формулировок и слов, когда вполне уместно, если не сказать предпочтительно, заткнуться… и вдруг оказывается, что меня обязательно нужно смущать разговорами. Нет уж, спасибо». Шарлот наклоняется к ней и деловито говорит: «Просто говори о его члене». Саманта, иронично улыбаясь, добавляет: «Одно уточнение. О его большом красивом члене». Кэрри с недоверием берет паузу: «Теперь мы употребляем это слово на “ч”?». Миранда игнорирует вопрос и продолжает: «Я не могу использовать прилагательные». Кэрри пожимает плечами: «Ну, тогда скажи просто “ты такой твердый” — обычно это довольно действенно». Шарлот продолжает давать советы успокаивающим голосом: «Иногда мужчины хотят услышать нечто, что может их чуть-чуть подбодрить». «Например?», — вопрошает Миранда.
Шарлот поражает своих подруг своими советами о том, как нужно «грязно» разговаривать с мужчиной в постели, повергая его в бессловесный шок: «Да красавчик. Так хорошо. Не останавливайся. Именно так. Давай, трахай меня. Не останавливайся». Она улыбается и как ни в чем ни бывало продолжает есть. «Ты шутишь, так ведь?» — спрашивает шокированная Миранда. Девушки смеются.
Девушки смеются, когда делятся интимными секретами и произошедшими с ними историями. Они обсуждают, как поддержать самомнение мужчины в постели, и это позволяет им проникнуть в суть некоторых аспектов мужского понимания секса и сексуального поведения, которые они могут использовать как преимущество, при этом получая удовольствие от разговоров о сексе и обмене откровенностями. В их разговорах признание — ключевое понятие, которое лежит в основе юмора и совместного смеха. Фуко говорит, что дискурс доверия и производимые им «доверительные заявления» «разрывают оковы благоразумия»:
