Однако сериал не представляет DIY-гражданство легким для осуществления. Сложности проявляются в серии «Никаких “если”, “но”, “или”, “нет”» (3.5.), в которой повествуется о другой группе — афро-американцах — с их собственной социальной и сексульной географией потребления. В начальных сценах серии главные героини ужинают в ресторане «Фьюжн», «особенность которого — смесь модной еды и духовной пищи: Марта Стюарт и Puff Daddy оказываются тут в одной тарелке». Шеф-повар ресторана Эдина Уильямс (Суидра Оукли), ресторанный критик и коллега Кэрри по работе, знакомит девушек с ее братом-красавцем Шиво-ном (Эйжо Хайсмит), который обменивается телефонами с Самантой. Впоследствии они оказываются в одной постели, и их постельный разговор касается одного из элементов личного стиля — украшений. «Знаешь, я обычно не сплю с мужчинами, чьи украшения красивее моих собственных. Откуда у тебя такие потрясающие серьги?» Шивон отвечает: «от Tiffany», чем сильно впечатляет Саманту. Закадровый голос Кэрри сообщает: «Саманта редко приглашала мужчин остаться у нее на ночь, но на этот раз она не могла устоять перед собственным желанием позавтракать с его серьгами от Tiffany». Роскошные украшения Шивона говорят за него, и именно они — объект желания Саманты. Для нее возбуждение от интимной связи с Tiffany затмевает даже межполовой секс.
Безразличие Саманты к тому, что Шивон другой расы, подчеркивается в ее беседе с подругами. «Я не замечаю цвет кожи. Я вижу объект для завоевания», — говорит она. Ее интерес к Шивону — типичное для Саманты проявление сексуальной экспрессивности. Позже она сообщает девушкам: «Шивон замечательный мужчина. У нас отличный секс. И у него, оказывается, очень большое…», и Шарлот перебивает ее, передразнивая «… черное мужское достоинство. Мы знаем, что у него большой черный член!». На что Саманта отвечает: «Я собиралась сказать — сердце. Но если тебя это так волнует, то да, у него действительно большой черный член!». Внимание заостряется на стереотипах, чтобы взорвать их изнутри и затем восстановить. Завоевания Саманты — всего лишь традиционное присваивание афро-американского тела, однако с поменявшимися местами полами.
Потребительские завоевания Саманты приводят ее в незнакомые районы Нью-Йорка. Она оказывается в клубе, где ее просят пройти через металлодетектор. Закадровый голос Кэрри двусмысленно сообщает: «Саманта ходила по клубам вот уже много лет, но это был первый раз, когда ее сначала обыскали, а потом предложили коктейль. Через несколько минут Саманта чувствовала себя в мире Шивона совершенно как дома». Когда Саманта и Шивон начинают встречаться, Эдина вмешивается и старается прекратить их отношения. Она говорит Саманте, что совершенно не одобряет, что ее брат встречается с белой женщиной. Когда они сталкиваются второй раз, Эдина язвительно сообщает ей, что та никогда не сможет быть девушкой ее брата: «Мне наплевать, сколько в твоем гардеробе платьев, как у Дженнифер Лопес, ты не одна из нас. Ты никогда не сможешь понять, что я имею в виду. Это (показывает на клуб) для черных». Саманта отстаивает собственную свободу в выборе партнера: «Вот уж простите. Но ни одна из женщин, и неважно, какого цвета у нее кожа, не имеет права мне указывать, с кем трахаться». В этой серии основанные на расе и поле представления Эдины о гражданственности противопоставляются риторике сексуального либерализма и DIY-гражданственности Саманты, причем четко указывается на то, что суждения Эдины консервативны. Сексуальная свобода Саманты выражается через потребление. Героиня настаивает не только на праве спать с Шивоном, но и праве кокетничать с его украшениями. Эдина высмеивает попытки Саманты копировать стиль Шивона с тем, чтобы стать частью его мира. Потребительские «завоевания» Саманты предстают нелепым маскарадом, таким же глупым, как и использование ею афро-американских идиом, которые не употребляет ни один из чернокожих персонажей. Однако сериал определенно отстаивает право Саманты заниматься сексом, с кем она пожелает, что напрямую связано с правом присваивать себе чужой стиль и носить «платья, как у Дженнифер Лопес». В ее риторике есть и отголоски альтернативной сексуальности, что, скорее, соответствует современной толерантной по отношению к геям политике, чем просто феминизму.
Серия «Никаких “если”, “и”, “или”, “но”» отстаивает сексуальную свободу как неотъемлемое право гражданина. Однако не меньшее внимание уделяется защите самого понятия DIY-гражданства, а также права потреблять продукты разных культур для приращивания собственной социальной силы. Саманта обладает свободой, которую дарует ей ее покупательная способность, однако в случае с Шивоном Саманта сталкивается с ограничениями, потому что сексуальное и социальное потребление также имеет непотребительское измерение. Оно связано с расовой общностью и кровной родственностью и наделяется ограниченностью и женоподобностью. Закадровый голос Кэрри называет Шивона «большой черной щелью» за то, что тот подчиняется собственной’ сестре. В этой серии сериал самым наглядным образом демонстрирует непримиримость двух способов отношения к гражданственности: одно, воплощаемой Эдиной, основано на расовой ау тентичности и начинено политическим содержанием, другое DIY-гражданственность Саманты, дарующая сексуальные и потребительские свободы. Как и в случае с «альтернативной вселенной» властных лесбиянок, афро-американский «мир» Шивона-это особое социальное пространство с собственным стилем потребления, где героини «Секса в большом городе» могут выкупить себе место, но лишь на короткий промежуток времени, которого в лучшем случае должно хватить для нахождения следующей фантазии DIY-гражданственности. Дверь, ведущая в мир Шивона, плотно захлопывается в конце серии, что напоминает зрителю о том, что DIY-гражданственность — это потребительская фанта зия, которая всегда сталкивается с реальностью и ее жесткой идентификационной политикой. Саманта исчезает из мира Шивона так же, как Шарлот исключается из общества властных лес-биянок, таким образом афро-американской общине гарантируется целостность и самостоятельность.
В целом сериал рассматривает DIY-гражданственность исключительно в рамках центра Нью-Йорка, но эта серия дает более реалистичную картину мира: если город — семиотическая площадка для игры в альтернативные стили и индивидуальности, то должна быть еще и другая логика, которой он управляется и которая без приглашения вторгается в самодельные DIY-фантазии.
Секс как труд
Придуманный расовый или сексуальный маскарад заставляет поднять два вопроса, связанные с моделью DIY-гражданственности Хартли. Первый относится к каталогу доступных стилей: предлагаемые на экране образы — «стандартные или даже стан-дартизирующие продукты символической среды» — могут показаться избитыми и стереотипными. Второй указывает на то, что семиотическое самоопределение, главный элемент DIY-гражданственности, связано, прежде всего, с потребительским выбором, поэтому его постоянно преследует труд, который он пытается забыть. Труд возвращается как раз в те моменты, когда героини «Секса в большом городе» больше всего желают испытать радости потребления, а именно во время секса. Конечно, секс должен быть полностью выведен из системы коммерческого обмена, особенно в Нью-Йорке Рудольфа Джулиани, где были предприняты все попытки сделать проституцию нелегальной. Однако в «Сексе в большом городе» собственно секс находится на самом верху пирамиды потребления, в которую также входят здоровье, фитнес, красота, мода и личный стиль. Как показывает сериал, все это можно соблюдать только при высоком уровне дохода. Никому не известно, откуда к героиням приходят деньги, что является предметом постоянного беспокойства зрителя, поэтому сцены сексуального потребления всегда вызывают к жизни мысли о сексуальном труде. Чтобы быть полноценным горожанином, то есть тем, кто может свободно перемешаться по городу, женщины должны постоянно доказывать, что их сексуальное потребление не равно сексуальному труду, на что явно указывают некоторые серии «Секса в большом городе».
