Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Николай Марчук, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Кофе в зернах хрустел под подошвами ботинок, будто бы мелкий гравий. Идти было легко и относительно приятно. Не обжаренные зерна кофе и какао-бобы повсюду, ими усеяна вся земля под ногами. В порту города Бома была перевалочная база, сюда свозили товар со всего северного побережья великой реки Конго, перегружали на сухогрузы, которые, спускаясь по реке, выходили в Атлантический океан. Когда заирская артиллерия накрыла порт Бома, то мощными взрывами разметало содержимое складов по округе.

Я тогда был в городе и видел все своими глазами – с неба сыпался дождь из кофейных зерен и какао-бобов. Собирай с земли, обжаривай, перемалывай и вари. Кофе хорошего качества. Я знаю, сам его пробовал.

До «нуля» еще три километра. В прежние времена, а точнее в будущие времена «на сале» – три километра до ЛБС[1] означало, что ползти надо на брюхе, опасливо косясь то на небо, то под ноги. В небе могут висеть вражеские «птички», а под ногами лежать россыпь «лепестков», ПМН и прочей смертельной минной заразы. Но сейчас на дворе осень 1983 года, я не в зоне СВО на Украине, а в Экваториальной Африке. Как здесь оказался? Легко и просто. Там погиб, тут воскрес. Выражаясь языком писателей-фантастов, «попал» в тело своего отца, который когда-то отдавал свой интернациональный долг в качестве военного советника в Африке в начале восьмидесятых годов.

В составе группы «мулов» иду по развалинам города Бома к «нулю», где отряды ЧВК «Вольные стрелки» держат оборону против: FAZевцев – регулярной армии Заира и приданных им в качестве то ли усиления, то ли заградотрядов – иностранных наемников из французских колоний – гумьеров и зуавов. Это, конечно, не те гумьеры и зуавы, чья «слава» гремела на весь белый свет в прошлом столетии, во время Крымской войны 1853 года, а скорее – их бледная копия. Но нам от этого не легче, потому что нынешние наемники из бывших французских колоний те еще выродки и твари.

Четвертый месяц продолжается «Бомская мясорубка» – наш кабиндский Сталинград, где вместо Волги река Конго, а городские бои идут не в Сталинграде, а городке Бома. Противник захватил плацдарм на нашем берегу реки Конго и упорно пытается его расширить и захватить город целиком. А потом двинуться в глубь нашей территории, чтобы перерезать сухопутную границу с республикой Конго, через которую в СРК идет поток добровольцев, оружия и продовольствия. Мы так же упорно держим свои позиции, вцепившись в землю зубами, и не отдаем ни пяди родной земли.

Наш лидер, президент Свободной Республики Кабинда – Паспарту Советик сказал: «Где единожды был поднят флаг Кабинды, там он спускаться не должен!» Паспарту молодец, повторил цитату слово в слово, как я ему написал на бумажке, а то, знаете, любит он от себя добавить пару словечек, что потом хоть стой, хоть падай.

Так, тут, наверное, надо немного отмотать назад и рассказать, как мы докатились до открытой войны в Заиром и что такое «Бомская мясорубка»? Я перескажу вкратце, как развивались события после захвата власти в Кабинде, в подробности лесть не буду, времени нет. Скоро «ноль», а там уже так вольготно, почти в полный рост не походишь, враз вражеский снайпер снимет.

Итак…

После того, как Паспарту назвал себя новым правителем Кабинды, провели референдум, на котором большинство жителей бывшего анклава Анголы проголосовали за независимость от Анголы и провозглашение независимой страны – Свободной Республики Кабинда в границах анклава Кабинда. На этом же референдуме было решено, что сроком на один год будет назначен переходный период, во время которого будут сформированы политические партии, которые весной 1984 года поборются за власть в стране, а пока временным правителем СРК будет Паспарту Советик в должности президента.

Захватив власть в Кабинде, мы сразу же начали формировать свою армию для защиты суверенитета. Костяк будущей армии составили бойцы ЧВК «Вольные стрелки». Помимо того, что «Вольные стрелки» взяли на себя обязанности по обучению новобранцев, они так же стали и командирами от низшего до высшего звена управления армией. Министром обороны СРК стал Векеса, начштаба – Чак, а главой сухопутных войск – Бык. Паспарту, как президент Кабинды – Верховный главнокомандующий. Командирами отделений, взводов, рот и батальонов стали сотрудники ЧВК «Вольные стрелки». Я как глава ЧВК вообще не получил ни одной официальной должности. Не хотел отягощать себя всякой бюрократической лабудой. Зачем мне это? В «Вольных стрелках», а значит и в вооруженных силах Кабинды, да и в СРК в целом, и так все знают, кто на самом деле является здесь Главным.

Сейчас численность «вольных стрелков» насчитывает: в боевых частях – полторы тысячи бойцов, во вспомогательных – три с половиной тысячи сотрудников. По нашим с Паспарту планам, эти пять тысяч должны были стать «скелетом» для армии Кабинды, которая на первоначальном этапе будет насчитывать пятьдесят тысяч «штыков». Вроде как и много для малюсенького государства площадью в семь тысяч квадратных километров, но по факту катастрофически мало.

Два месяца после захвата власти прошли более-менее спокойно. Соседние государства и мировая общественность внимательно следили за действиями Паспарту, оценивая, в какую сторону «вильнет» новоявленный лидер: в сторону Советов или в сторону Запада.

Паспарту, согласно нашему плану, пробовал усидеть на «двух стульях» одновременно и «тихосенько пробежать меж капелек дождя».

Западным компаниям было обещано полное содействие в работе, лишь бы они исправно выплачивали положенную часть дохода с добычи нефти в казну Кабинды. Причем размер этих выплат был несколько больше, чем ранее. А все потому, что из двух генеральных подрядчиков, которые разрабатывали нефть вблизи кабиндского берега: «Шеврон-Тексако» и «Тоталь-Фина-Эльфф», принадлежащих американским и французским бизнесменам, был оставлен только один – американский концерн «Шеврон-Тексако». Французам дали пинка под зад, национализировав их предприятия, высадив десант на их нефтяную платформу, которую потом передали под управление американским специалистам.

Сделали это по многим соображениям.

Во-первых, чтобы увеличить собственную прибыль, деньги сейчас нужны были как никогда, того запаса, что удалось аккумулировать за год разбойных нападений на золотодобывающие предприятия южного Заира, хватило бы максимум на полгода активных вливаний в кабиндскую экономику. При тех проектах, что я запланировал, деньги утекали как вода сквозь пальцы.

Расчет был прост: забираем у французов их нефтедобывающую вышку и передаем ее американцам, те в свою очередь получают больше прибыли, частью из которой делятся с нами.

Раньше 100 % прибыли от добычи нефти делились следующим образом: 40 % уходило в Луанду, а французы и американцы получали по 30 % каждый, при этом в Кабинду столица Анголы возвращала не больше 2–3 % от прибыли с добытой на территории анклава нефти. А теперь Кабинда получала 60 % от добычи, а американцы оставляли себе 40 %. Причем из наших шестидесяти процентов часть также доставалась американцам в качестве платежа за разработку новых месторождений и строительство еще нескольких нефтяных платформ, которые должны были начать добычу нефти через несколько лет. Также с американцами был заключен долгосрочный контракт на поставку транспорта и строительной техники. Платили мы все теми же процентами с прибыли от добычи нефти.

В итоге, если посчитать на круг, то в казну Кабинды попадало около двадцати пяти процентов от добычи нефти. И это была весьма значительная сумма, на которую можно было достаточно вольготно жить в том режиме, в котором жила Кабинда до этого: когда верхушка общества жирует, а бедняки последний рыбий хвост без соли доедают. Но у нас все по-другому, и об этом потом как-нибудь расскажу.