Огонь в камине потрескивал. Я убирала со стола, дракон молча наблюдал. Потом сказал:

— Спасибо.

Я подняла взгляд.

— За что?

— За то, что дом не развалился без меня, — с едва заметной усмешкой ответил дракон, — и что Люми улыбается.

— Она улыбается не из-за меня. Люминель улыбается, потому что вы рядом.

— Мы оба знаем, что это не совсем так, — тихо произнёс Дориан. — Пока я был в отъезде, вы были ей опорой.

Я хотела возразить, но не смогла. Просто кивнула.

— Для детей достаточно быть рядом, — всё же сказала я, прикрывая глаза.

— Иногда именно это труднее всего, — со вздохом признался мужчина.

Мы замолчали. В комнате слышалось лишь тихое потрескивание палений, пожираемых пламенем. Я смотрела, как тени пляшут по стенам, и чувствовала — напряжение между нами растворилось. Осталось только спокойствие.

Поздно ночью я зашла в комнату Люми. Она спала, уткнувшись носом в подушку, а рядом в корзинке свернулся клубочком Пятнышко. Его длинные уши закрывали глаза, и время от времени он тихо подёргивал лапками, словно бежал во сне. Сев на край кровати, осторожно поправила одеяло. Люми во сне что-то пробормотала и улыбнулась. Я смотрела на неё и думала, что счастье, наверное, всегда выглядит именно так — тихо, просто, без слов.

Мари заглянула в комнату, стараясь не разбудить спящую малышку.

— Заснули?

— Да, — с нежностью ответила я, поглаживая волосы Люми.

— Слава богам.

Я улыбнулась.

— Думаешь, надолго?

— Если в доме снова слышен смех — значит, всё будет в порядке, — ответила служанка и ушла, оставив дверь приоткрытой.

Я подошла к окну. Небо уже очистилось, над горами мерцали звёзды. Вдалеке виднелись огни города, где ещё гремели последние фейерверки. Я прокрутила в голове прошедший день — смех Люми, запах карамели, лицо Дориана, чуть смягчённое в свете фонарей. И почувствовала то редкое, хрупкое чувство, ради которого стоило пройти всё прошлое: покой.

Пятнышко шевельнулся во сне, и я улыбнулась.

— Береги её, маленький, — прошептала я. — Ты теперь часть нашей семьи.

За стеной послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Дориан проходил по коридору, и я почему-то знала: он тоже заглянет в комнату дочери, убедится, что она спит спокойно. И пусть завтра снова начнутся заботы, пусть снова придут трудные дни — сегодня всё было правильно. Сегодня у нас было утро возвращения, праздник, смех, кролик с висячими ушами и дом, в котором снова пахло счастьем.

Глава 24

Иногда счастье возвращается не фейерверками, а тишиной. Тем самым утренним светом, который пробивается сквозь занавески, запахом свежего хлеба и голосом ребёнка, поющему под нос. После фестиваля дом будто ожил. Воздух стал другим — лёгким, прозрачным, словно сняли старую ткань с окон, и в каждом углу теперь шевелился свет.

Я просыпалась раньше всех. Любила это короткое время, когда тишина ещё принадлежала мне. На кухне уже шумела Мари — стучала ложками, ворчала на котёл. От неё пахло мёдом и корицей, и этот запах почему-то всегда напоминал мне детство.

— Вы опять встали ни свет ни заря, мисс Лили, — пробурчала она не поворачиваясь. — Милорд сказал, чтобы вы отдыхали.

— Если я буду отдыхать, кто приготовит уроки для Люми?

— Да я гляжу, вы без дела жить не умеете, — усмехнулась Мари и поставила передо мной чашку. — Вот. Пейте. Пока горячий.

Я села за стол и смотрела, как утро медленно просачивается сквозь стекло. Всё было спокойно. Даже слишком. Люми вбежала, как вихрь. Волосы в беспорядке, в руках — кролик.

— Смотри! Он теперь умеет прыгать на стол!

Мари закатила глаза.

— Ещё чуть-чуть, и он у нас за обедом будет сидеть, — пробормотала служанка.

— Пусть сидит! Он культурный, — ответила Люми с серьёзностью взрослой.

Я не удержалась от смеха.

— Культурный кролик — это сильно.

— Он слушает музыку! — настаивала девочка. — Когда я играю на свистульке, он не убегает!

Мари покачала головой, но уголки её губ дрогнули.

В этот момент в дверях появился Дориан. Без плаща, в простой рубашке, волосы чуть растрёпаны. Он выглядел иначе — не как лорд, не как дракон, а просто как мужчина, который впервые за долгое время позволил себе быть дома.

— Кто это здесь нарушает дисциплину? — спросил он с показным суровым видом.

— Мы просто репетируем, — ответила Люми, прижимая к себе Пятнышко.

— Репетируете, что? — уточнил дракон, поглядывая на нас с Мари.

— Семейный завтрак, — улыбнувшись, сказала малышка.

Дориан посмотрел на неё, потом на меня — и улыбнулся. Настоящей, живой улыбкой, от которой комната будто стала светлее.

— Тогда я присоединюсь к репетиции, — сказал он и сел за стол.

Не сдержав удивления, я всплеснула руками. Обычно у Дориана по утрам сотни дел, из-за которых он то и дело срывался с завтрака. Однако сейчас мужчина явно намеревался остаться с нами, и спокойно поесть. Его совершенно не смущала обстановка и трапеза вне столовой, как и десяток поражённых поваров, что замерли у своих рабочих мест неподалёку.

— Милорд, но у вас же график, визит бухгалтера, отчёты… — попыталась сказать я, но меня перебили взмахом руки.

— Отчёты подождут. Завтрак — важнее.

Я не успела скрыть удивление, но он сделал вид, что не заметил.

В тот день я впервые увидела их вместе — по-настоящему вместе. Дориан не просто слушал дочь, он разговаривал с ней. Терпеливо, внимательно, даже шутил. Люми рассказывала ему всё подряд: как Пятнышко впервые укусил Мари за подол, как она научилась ставить тарелки правильно, как хочет научиться готовить сама.

— Готовить? — переспросил он. — Это опасное занятие.

— Почему? — заинтересовано спросила малышка, немного наклоняя голову.

— Можно взорвать кухню, — сухо ответил дракон.

— А ты взрывал? — от разыгравшегося интереса, Люми даже подалась вперёд.

— Почти, — признался Дориан. — Когда был в твоём возрасте, пытался сварить зелье.

Люми замерла с открытым ртом.

— Ты? Зелье?

— Неудачно, — нехотя признался мужчина. — После этого наш учитель неделю ходил с синими бровями.

Мы засмеялись, а Люми от восторга чуть не опрокинула чашку.

Позже, когда они ушли на прогулку в сад, я наблюдала из окна. Дориан держал дочь за руку. Они шли медленно, разговаривая о чём-то своём. Пятнышко прыгал рядом, оставляя следы на мокрой земле. Эта простая картина — мужчина, ребёнок и белый кролик — казалась такой правильной, что от неё защемило в груди. Я вдруг поймала себя на мысли, что за последнее время забыла, как это — когда в доме есть смех. Когда кто-то ждёт, кто-то слушает, кто-то просто рядом.

Днём Люми позвала меня в библиотеку.

— Мы играем в школу! — сказала она. — Папа ученик, а ты учительница!

— О, — я приподняла брови. — милорд согласился быть учеником?

— У него нет выбора, — серьёзно ответила Люми.

Дориан сидел за столом с видом обречённого человека, держа в руках перо.

— Я подозреваю, что вы сговорились, — сказал мужчина.

— Нисколько, — ответила я, открывая книгу. — Просто иногда полезно оказаться на месте тех, кого ты учишь.

Он поднял взгляд, в котором мелькнул интерес.

— Вы намекаете, что мне есть чему поучиться? — с интересом уточнил дракон, крутя в руках перо.

— Намекаю, что это полезно всем. Даже сильным и взрослым драконам.

— Опасная позиция для преподавателя, — усмехнулся Дориан, с прищуром глядя на меня.

— Я привыкла к риску, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

В этот момент между нами проскользнуло нечто — лёгкое, почти невесомое, но ощутимое. Люми, конечно, ничего не заметила. Она хлопала в ладоши, требуя внимания.

— Папа, пиши! У нас диктант!

Мужчина покорно склонился над бумагой, готовый выводить изящные буквы.

— Что писать? — обречено спросил дракон у дочери.

— «Я обещаю слушаться учителя», — с торжеством победителя заявила девочка.