— Ген, — я хватаю его за рукав.

— Да, Оль, чего? — беспокойно отводит он от лица мои волосы.

— Ой, Ген, — опираюсь на его локоть, — Выведи меня отсюда!

— Прям щас? — уточняет.

— Прям…, — я опять ощущаю приступ острой тошноты…, — Щас! — выставляю ладонь. И блюю в помертвевшую клумбу. Всё равно тут уже ничего не растёт!

Дальше помню обрезки. Словно кто-то взял и порезал ножницами фотоплёнку… Вот я сижу на веранде, озябшая. Вот Гена выходит, держа в руках мою сумочку. Он не один, а с Анютой. Они ведут меня по какой-то лестнице. Я пытаюсь понять, куда и зачем?

Вот машина. Та самая Мазда? О, нет! Или это другая…

Вот меня выгружают. Но где? Я, сквозь сон и приступы тошноты, лихорадочно думаю: «Катя!». Наверное, произношу её имя? Так как Гена начинает меня убеждать, что он сам всё объяснит, и мне не о чем беспокоиться.

Потом отключаюсь на время. И открываю глаза на чьих-то руках. Меня несут! Но, куда? Я понятия не имею. Чувствую собственный вес. Тошнотворный привкус желудочного сока во рту. И боюсь открыть рот. Мне так стыдно!

А потом… Я лежу на постели. И уже не встаю. И понимаю, что мне наплевать, чья это постель и что будет со мной дальше. Лишь бы только эта пытка скорее закончилась. Лишь бы только тошнить перестало…

И зачем я мешала вино с коньяком? Говорят же, нельзя! Вот, я — дура…

Гена

Утро добрым не бывает! Понимаю это, пытаясь поднять с дивана свои затёкшие кости. Ну, хоть немного поспал. Да уж, ночка была из разряда заоблачных! Впервые, пожалуй, за много лет, в моей постели спит женщина. И какая женщина? Оля.

Вчера она напилась. Мне кажется, что шампанское было палёным. Или просто её организм не приспособлен для спиртного? Ну, не такая она! Хотя… После всего, что она рассказала мне, будучи пьяной, я не удивляюсь тому, что у неё возникло такое желание. Смыть эту боль алкоголем.

Они же с Сорокиным разводятся. И вот почему она такая печальная в последнее время. Загадка разгадана! Но только одна. А вторая — с кем теперь её сердце, так и остаётся загадкой.

Вчера, когда я нашёл её в таком состоянии, еле живую, на веранде ресторана. Я сразу почувствовал себя… Не знаю, кем? Джеймс Бондом, как минимум! Что я должен спасти её. И никто, кроме меня. А тут Анька увязалась следом за нами. Хотя, с другой стороны, она помогла.

Я сбегал по лестнице вниз, разведал обстановку. Оказалось, что это — проход для персонала. А нам только это и надо! Мы кое-как спустили Оленьку вниз, на улицу. На воздухе её, бедняжку, совсем развезло! Я собирался вызвать такси прямо туда. Но тут подоспел водитель Чебушева. Не помню, как его? Саша, кажется…

— Что случилось? — увидел он Ольгу.

— Да у нас тут…, — я растерялся, не зная, стоит ли ему говорить всё, как есть. Но он же видит, что с Ольгой не то, и как объяснить такое её состояние? В общем, сказал, — Беда у нас тут!

— В машину её! — подхватил он мою драгоценную ношу. Не успел я и глазом моргнуть, как сам дотащил до машины.

Я побежал следом за ним:

— Не стоит! Я такси вызову! Не нужно… туда!

Но Ольга уже улеглась на сидении. И мне ничего не оставалось, кроме как смириться и сесть рядом с ней.

Анечка помахала нам на прощание. Кажется, даже перекрестила нас.

— Куда ехать? — водитель уселся за руль.

Я задумался. К Ольге нельзя. В таком состоянии… Неизвестно, как отреагирует её супруг. А Катерина? Увидеть мать такой. Снова взглянул на Оленьку, чья голова теперь покоилась у меня на коленях. Волосы разметало, губы шепчут что-то нечленораздельное. Стонет и дышит, как будто в бреду.

Я назвал Саше адрес. Он без лишних вопросов повёз. Я решил, будь, что будет! Пускай переночует у меня. Я напишу её дочери, что она осталась в гостях у подруги. Вроде как решили продолжить банкет. У тёть Инны, к примеру.

Сиделка, по моему настоянию в этот вечер дала маме чуть больше снотворного. Чтобы она не волновалась и спала. Так что всё было кстати!

Александр, или как там его… Стоило нам подъехать, тут же бросился вытаскивать Олино тело наружу. Я кое-как помогал изнутри! Тут, стоит отдать ему должное, он пригодился. Наша с матерью пятиэтажка без лифта, а мы живём на пятом этаже… Когда я собирался, то не подумал о том, как донесу Олю наверх. Донёс бы, естественно! Но великодушно позволил водителю Саше нести её самому.

Он так легко, словно пёрышко, приподнял Сорокину Оленьку на руках. Я накрыл её тело плащом и поправил волосы.

— Осторожно, — шептал, поднимаясь за ним и следя, чтобы он, не дай Бог, не ударил её головой, или не задел ногой Олиной лестницу.

Донесли. Минуя охи и вздохи сиделки, уложили ко мне на постель.

— Ну, спасибо вам! — кивнул у порога водителю Саше. Протянул ему руку, задумался, — Вы же… Я же… Я же надеюсь, что это останется между нами? Оля, она как бы, старший технолог. Не хочу, чтобы слухи пошли.

Он усмехнулся, бросил на меня укоризненный взгляд. Молча вышел. Странный он, конечно! Но, надеюсь, не проболтается.

Я не стал раздевать, только обувь снял с её ножек. Тазик поставил возле кровати. Он пригодился потом…

Сел, взял её сумочку. Было стыдно, конечно, копаться! Ну, а как быть? Оставить семью в неведении я не мог. Как не мог сказать им правду. А правда лежала на постели и стонала, кривилась, толкалась ногами, когда я пытался накрыть.

На смартфоне нашёл переписку с Катериной. Оля в последний раз писала ей, что она у тёть Инны. Вот вам и зацепка! Я задумался, как сформулировать.

Написал Кате:

«Катюш, я у тёть Инны в гостях. Возможно, останусь с ночёвкой».

Последнюю фразу долго стирал и думал, как лучше: «Я, наверное, тут заночую». Или просто: «Останусь у неё до утра». В конце концов, оставил как есть. И отправил.

Так волновался! Но Катя ответила быстро:

«Мамуль, не шифруйся. Я всё поняла».

Кто шифруется? И чего она там поняла, я не понял! Но решил оставить как есть и не уточнять, чтобы не выдать себя.

Ольга тем временем задремала, наконец-то. А я, сам того не желая… И вообще не пойму, как это вышло… Стал исследовать Олин смартфон.

Фото детей, переписка с каким-то Валерой. Вот тут я всерьёз озадачился. Вчитывался в каждое слово. И звонки тоже от него. Многочисленные! Так вот оно как? Значит, Валера и есть — основной претендент? Жаль, что фото не нашёл. У нас на работе, вроде и Валер-то нет знакомых…

Затем я наткнулся на видео. Странное видео. Где Ольга вроде снимает супруга. А тот, с её слов, собирается вынести из квартиры телевизор.

— Мой муж выносит технику из дома. На данный момент он собирается вынести домашний кинотеатр, в составе…, — комментирует Ольга.

Потом он подходит и смартфон падает. Дальше видно только потолок их квартиры. И звуки слышны приглушённо. Я сделал погромче и понял — ругаются! Выясняют что-то… Адвокат… Квартира… Деньги…

Потом звучит Олино:

— Нет! — и… ритмичные звуки. Вроде как скрипы.

Я выключил. Стало не по себе. Вроде как подглядел в дверную щель. И решил больше не рыскать внутри её гаджета. Мало ли, что я там ещё смогу увидеть?

Оля застонала и открыла глаза.

— Оленька! — бросился к ней.

— Где я? — невнятно шепнула.

Я присел на полу, в изголовье кровати:

— Ты в безопасности! Дома. У меня дома.

— Что? Как…, — она повернулась на бок, прикрыла ладонью рот.

Я тут же поднёс к ней таз, собрал её волосы и отвернулся. Её очень долго выворачивало.

— Хорошо, хорошо, — подбадривал я.

Затем сходил, вымыл таз. Мне не привыкать! За мамой частенько мыть приходилось.

Вернулся.

Оля лежала на боку и, кажется, плакала.

— Оль, ты чего? Да, ну! Брось! Ты из-за этого что ли? — присел, — Да с кем не бывает? Я знаешь, как однажды напился…

— Меня никто не любит, — сказала она, — Почему? Почему?

— Оль, — удивился такому, погладил её осторожно по щиколотке, — Оленька…