— О, это интересная история, да, — оживленно кивнула Маша. — Я ее слышала здесь, на Фоане, и тоже от Старого — и могу тебе потом рассказать. Меня больше интересуют его страшилки, которые он рассказывал Молодому прежде, чем отрубить ему голову… Фу, на самом деле — как вспомню аж передергивает…
— Ну, знаешь, если б Молодой не напутал с предохранителем пистолета — он бы наверняка башку Старому прострелил. Так что Лохолона был в своем праве. Как и мы с ЭМИ-бомбой — в своем. Чертовы ОБЧР…
— Понятия не имею, как я их упустила… — плечи Ларсен поникли. — Теплицы! Я думала — там реально теплицы.
— А там и были теплицы, а под ними — ангары. Все уже закончилось, задачу мы выполнили… Парней жалко, да, но…
— Но никто не узнает, что их жертва была напрасной? — она посмотрела на меня внимательно. — Я видел — ты удалил много видео с экшн-камеры.
— Ну, удалил, да… Знаешь, я давно работаю журналистом. Я знаю, что опубликует пресс-служба. Так мол и так, недобитки Системы подняли голову на Фоане, взяли заложников из числа местных, но наша мониторинговая орбитальная станция вовремя все заметила, Легион отреагировал оперативно, выслал спецотряд, который при содействии сознательных местных жителей освободил гражданских, разгромил базу Системы и теперь ничто не мешает Фоане счастливо влиться в семью свободных планет под крылышком Доминиона. Почтим память погибших во время миссии — и двадцать пять фамилий. А что там за отряд был, сколько нас в живых осталось… Нарезку кадров дадут, как мы тут всех весело мочим. Как вы ПТУРами и пушкой ОБЧР укладываете, или там — пробежку мою по горной базе, почему нет? Рожи моей не видно, только героическое уничтожение железяк от первого лица. Красиво будет! И не соврут же, да? Честные журналисты не брешут, они недоговаривают…
А еще — я знал как могут отреагировать преторианцы. И если можно уберечь своих боевых товарищей хоть бы и от толики их навязчивого внимания — я был готов пойти на что угодно ради этого. Конечно, в блокнотик я запишу все как было. Кто-то, наверное, прочитает, сделает выводы… Или нет.
— Наверное, тебе виднее, — согласилась Маша и вдруг положила голову мне на плечо.
Я замер, боясь спугнуть момент. Наверное — ей просто хотелось поддержки, опоры… С другой стороны — был бы здесь Рогов — вряд ли бы она сделала то же самое. Мне хотелось надеяться — здесь у нас на самом деле есть шанс на… На что угодно. Вот так трепаться о судьбах вселенной, сидеть рядом, даже просто молчать — это чертовски ценно.
Кофе почти закончился, но идти к остальным не хотелось — мужики шумели, рефлексировали, негодовали. Это понятно. Многие из них и повоевать не успели: их в несознанке с места высадки выкрали и чипы в башку установили. Тут не до геройства…
— Маш, а потом тебя куда? — задал я вопрос, который волновал меня сильнее всего.
Даже сильнее страшилок Старого — этих непонятных «канкана» и «фандзакана». Страшно было подумать, что Ларсен оставят здесь, у Марьванны еще на сто дней, или — больше. С кем я о судьбах вселенно трепаться тогда стану?
— С вами! — оптимистично заявила она. — Точно — с вами. Фоану вот-вот передадут Доминиону, Старый сказал — с ним уже связались. Мы, наверное, поприсутствуем, у нас тут целый капитан Белояров есть — будет выполнять парадные функции. Постоим с красным флагом в церемониальном строю, создадим красивую картинку. А потом — уберемся отсюда, Фоана перестанет быть «землей войны».
— Так у нас же один бот, и тот — добитый! — удивился я. — Куда мы сможем убраться?
— Думаю, доминионцы решат. Насколько я знаю — обычно они перебрасывают гарнизоны или мониторинговые миссии на ближайшие человеческие базы…
У меня в голове зашумело, я услышал далекий, такой знакомый звон литавр. Я чуял новое приключение!
— На Раномасину, что ли? — недоверчиво проговорил я.
— Э-э-э-э… — мы с Машей смотрели друг на друга сильно озадаченные.
По всему выходило — именно так все и будет. И да, я и сам слышал, что иногда Легионы доставляли отряды союзников на Убахобо — перевалочный хаб, где проще всего было перекантоваться, дожидаясь своих. И, с одной стороны, Раномасина давала возможность все-таки разобраться, что случилось с Сомовым, а с другой стороны…
— Как там сказал Старый? Причина, по которой Доминион разрушает Систему — очень близко? — вдруг сообразил я. — А что, если все именно так и обстоит? Что, если он имел в виду Раномасину? Бардак у атлантиков, прибытие «Армстронга»… Знаешь — никакое это не совпадение!
— Щас-щас-щас! — встрепенулась Маша, надела шлем. — Марьванна, дай мне перевод рефаимских слов «канкана» и «фандзакана».
Я не слышал, что орбитальная ПсИна там говорила, но на лице Ларсен отразилось искреннее недоумение.
— Какие еще «червяки»? И причем тут «темное царство?»
А в моей голове, походу, все-таки сошлись какие-то синопсы, так что я вдруг все понял, и медленно проговорил:
— Знаешь, Маша… Это слово — kankana на рефаимском языке означает именно «червяк». Однако, в отличие от других слов для обозначения змей или червей — например, bibilava-змея — этот термин также может относиться к паразитическим червям, типа наших глистов. И к паразитам вообще — насекомым, растениям или чему угодно подобному.
— И-и-и-и? Причем тут паразиты?
— Очень бы мне хотелось, чтобы они оказались тут вообще чисто случайно, и не имели никакого отношения ко мне, тебе и Русскому Легиону — меня передернуло. — Но теперь мне совершенно необходимо пообщаться со Старым Вождем, пока не прилетел Доминион и не назначил его местным губернатором…
— Ты меня пугаешь, Тима! — лицо Ларсен приобрело напряженное выражение. — Расскажешь, в чем дело?
— Обязательно, — сказал я. — Обязательно расскажу!
* * *
Маша не ошиблась. Для встречи эмиссара Доминиона все организовали в лучших традициях земной «показухи». Место выбрали симпатичное: так, чтобы на заднем плане шумел водопад ГЭС, обломки роботов разложили весьма живописно, собрали целую толпу — две или три тысячи рефаим боевитого вида. Привезли даже детишек — симпатичных, как с картинки! Понятное дело — с цветами.
Старый по случаю приоделся: сменил свою потертую боевую экипировку на традиционное рефаимское мужское одеяние — то ли удлиненный пиджак, то ли — легкое пальто со стоячим воротником, похожее на индийский ширвани. А вот короткий меч, похожий на мачете, предводитель фоанских эльфов на поясе оставил.
Вождя окружали самые преданные сторонники — семь мужчин и три женщины. Я присматривался к каждому из них и пытался понять: чем же эти эльфы так похожи друг на друга? Глянув на лицо Старого я понял — ни он, ни его сторонники не гнались за внешним лоском. Старый не сводил ожог с лица, его кожа была грубой и обветренной. Так же и эти десятеро — шрамы, морщины и другие изъяны они несли с гордостью.
Мы тоже не подкачали: командовал парадом трибун Белояров, алое знамя Русского Легиона держала Стрела — как единственная девушка. Строй легионеров в тяжелой броне цвета хаки, с винтовками и в шлемах выглядел внушительно. А я что? Я снимал. На «Экспедицию!»
Ее мне торжественно поднес Старый, и вручил, сообщив, что нашли ее на базе, в кабинете Молодого. Тот любил все необычное, а мой фотоаппарат явно отличался от стандартных легионных образцов вооружения и экипировки… То есть, кастомизированная броня Махая Тануру не привлекла, а цифровой фотоаппарат — очень даже. Что у него в башке творилось — сложно сказать. Вон, «Беретту» он тоже почему-то из всего оружейного изобилия выбрал. Странный был тип, помер — и черт с ним…
Все мы чего-то ждали, и я уже пристрелялся как положено, и наснимал общих планов на фотоаппарат и на экшн камеру. Наконец, раздался низкий, гулкий хлопок — почти на уровне инфразвука, и над нашими головами материализовалась… Чертова летающая тарелка!
Я глазам своим не поверил: она реально выглядела так, как ее рисовали идиотские уфологи и прочие любители конспиративных теорий. Натуральный сверкающий дисколет с бегающими по бортам огоньками. И размер у нее был не слишком большой — так, половина футбольного поля или около того.
