— Э-э-э-э… — мы с Роговым переглянулись.

ПсИны на нашей памяти никогда не брали на себя какие угодно значимые функции по управлению системами вооружений. Могли подсказывать, могли — дать пошаговую инструкцию, но «нажать на курок» — нет и нет. Вроде как у них вообще стоял блок на любые разрушительные воздействия без прямого участия человека.

— Все ресурсы — значит, все ресурсы без исключения, — было видно, что Маша и сама понимает уникальность ситуации. — К тому же ЭМИ — нелетальное оружие, так что тут есть пространство для маневра. Да и непосредственный приказ отдам я, лично. Останется дождаться правильного положения станции, потому что ЭМИ-бомбы, хоть и не бомбы вовсе и имеют унифицированные модули планирования и коррекции, но орбитальная бомбардировка с четырехсоткилометровой высоты — это, сами понимаете, не гранаты в окно швырять. Я настроила передачу полномочий в случае чего. Если я потеряю сознание — руководить станцией будет опцион Рогов, если и с вами, Игнат Вячеславович, что-то случится — тогда дупликарий-иммун Сорока. Да не смотри так, Тима, я имею в виду — вдруг шокером приласкают?

Я кивнул и спросил:

— Сколько у нас времени? Нужно в бот скафандры загрузить для ребят…

— Оборот станции вокруг Фоаны — сто две минуты, — прищурилась девушка, считая в уме. — Час на сборы, и отчаливаем. Я пошла экипироваться!

А мы отправились таскать скафандры. Аварийные, оранжевые — их тут, на складах, нашлось с запасом. Мы закинули в десантный отсек тридцать штук, чтоб хватило наверняка. Конечно, в идеале было бы отбить у Системы наши комплекты брони, но это — уже из разряда фантастики… Считая тяжелое вооружение, в отсеке собралась целая гора снаряжения, которое нужно было упаковать и закрепить, чем мы и занимались. Через кишку передавали друг другу вещи, крепили, проверяли и повторяли все заново. Даже слегка задолбаться успели.

И вдруг посреди работы меня осенило:

— Черт! Если захватим медэвак — нужно нам с тобой и всем остальным, кто был в плену, провести диагностику в медкапсулах!

Рогов, который как раз тащил в кишку реактивные гранатометы, глянул на меня, как на идиота:

— Чего орешь? В интерком нормально слышно!

— А не, ничего… — я сообразил, что Духаст Вячеславыч ничего про утолщения в позвоночнике не знал, и в истории с Сомовым и тем турком не участвовал. — Просто — медосмотр нужен. Мало ли, как эти чипы на нервную систему повлияли. Будет возможность — сделаем. Я смогу.

— А-а-а-а… А орать-то зачем? Психический…

Он переместился в десантный отсек через дверь, да там и остался, проявив максимум понимания: вторым пилотом он сыграть бы все равно не смог, да и на троих места в кабине бота явно не хватило бы. Не Стрелу же в десантный отсек выпихивать вперемешку со скафандрами?

Только я отвлекся, как Рогов уже снял шлем и жрал что-то, аппетитно хрупая. Вот же — солдат! Небось, храпеть сейчас завалится, железный человек!

— Вафельки с протеином. Будешь? — поинтересовался опцион, правильно отреагировав на мой вздох.

— Давай… Но как отчалим — герметизируем доспехи! Черт знает, как я этот бот залатал…

— Ты ж проверял!

— Трижды…

— Вот и ешь спокойно, не мандражируй! — он просунул свою лапищу в кабину и протянул мне угощение.

И я взял вафельку и стал ее грызть, сидя в пилотском кресле и постукивая по штурвалу пальцами, затянутыми в кастомизированные перчатки. Не мандражируй? Конечно, я мандражировал!

* * *

— Приве-е-ет! — Стрела… Маша? В общем — она проскользнула в кабину в этой своей легкой черной броне — жутко технологичной, невероятно функциональной и чертовски сексуальной. — Все, я Марьванну на дистанционку перевела, теперь или с наладонника управление, или голосовое из шлема. Системы в спящем режиме, камеры со спутников работают на запись… На «Ломоносов» рапорт о начале операции отправила.

— Если сдохнем — пиндосы за нами подчистят, — подал голос из десантного отсека Рогов. — Но мы не сдохнем. Дочка, а что у тебя за пушка такая?

Ларсен отщелкнула свой пистолет-пулемет футуристического вида от «трехточки» и протянула его сквозь дверь опциону. Вояка стал восхищенно цокать языком и бормотать какие-то шаманские заклинания про тип затвора, калибр и ствольную коробку. А я скомандовал на правах пилота:

— Всем надеть шлемы, загерметизировать доспехи и пристегнуться. Сейчас поедем.

— Ага, — энергично кивнула Стрела. Глаза у нее сверкали, она явно пребывала в состоянии нервного возбуждения. — Марьванна, отсоединяй стыковочный туннель!

— Отсоединяю! Ты, Машка, там с этими двумя мужиками поаккуратнее! Старшенький-то ничего, солидный, а младший-то, сразу видно — по горам, по долам, в голове ветер, в кармане — дуля!

— А вот сейчас обидно было! — возмутился я. — Нет никакой дули у меня в карманах, у меня руки на штурвале!

— У тебя и карманов-то нет, ёлупень! — откликнулась Марьванна. — Стыковочный туннель отсоединен. Скатертью дорога!

— Счастливенько! — откликнулась Маша.

Я перекрестился, включил маневровые и снова взялся за штурвал. Бот дернулся, задрожал, сказал:

— УЖ-Ж-Ж-Ж! — и плавно, аккуратно, как в симуляции, отплыл от станции.

— Поехали! — выдохнул я, маневровые выпустили из дюз пламя, и бот двинулся вперед и вниз, к Фоане.

Маневровыми я работал недолго, может быть — минуты три, придал кораблику первичный импульс, задал направление. Дальше гравитация начала делать свое дело, каменистая планета раскрыла нам свои объятья, и я почувствовал, как меня вдавливает в спинку кресла. Мы падали к поверхности! Стремительно приближалась планета, ее серо-синий диск увеличивался в размерах. От греха подальше я задвинул бронещитки на лобовом стекле, и дальше мы шли по приборам. Визуально за изменением пейзажа за бортом можно было наблюдать через экраны, но кроме меня никому этого особенно делать не хотелось. Рогов все еще возился с пистолетом-пулеметом Стрелы, девушка прикрыла глаза, погруженная в свои мысли.

Молясь всем святым, чтобы антигравы сработали как положено, и мне не пришлось бы сажать бот на маневровых, я передвинул рычажок переключения мощности на одно деление вверх, потом — плавно поднял еще, до компенсации 0.7 g. Вибрация корпуса сошла на нет, падение стало походить на плавный спуск. Теперь мне предстояло только слегка подруливать маневровыми, чтобы держаться в рамках выбранной траектории. Это уже было не так сложно, учитывая работающую благодаря Стреле автоматику. На экранчике обозначалась линия и рамочка, по центру которой мне и нужно было эту линию удерживать.

— Нормально, — сказал я. — Нормально идем. Держится машинка!

— Молодцом, Сорока. Можно шлем снимать? У меня с собой еще мюслевые батончики, организм требует!

— Можно, наверное… Даже если разгерметизируемся — среагировать успеем, — с сомнением проговорил я. — Да и не должно ничего случиться. Нормально идем!

Уже через секунду из десантного отсека послышался шорох обертки и хрупанье. Опцион не терял даром времени.

— Командуй, орбита, — усмехнулся я, поворачиваясь к Маше. — Где у них наблюдательные посты, как нам на посадку заходить…

— Щас-щас-щас… — девушка сняла шлем, тряхнула головой и волосы у нее сначала взметнулись, а потом — улеглись в идеальную прическу, просто фантастика. И тут же полезла за планшетом: — Вот! Все рассчитано. Мы выходим на точку через тридцать минут, одновременно с грозовым фронтом. Редкое для Фоаны явление! Ни-чер-та они нас не заметят!

— С грозовым фронтом? — я, конечно, хотел выглядеть заправским пилотом, но боялся, что облажаюсь.

— Ага! Правда — клево? — она просто сияла, довольная, что так отлично все придумала. — Посадишь бот на другом берегу речушки, в двух километрах от плотины гидроэлектростанции. Со стороны гор.

Я только кивнул и вцепился в штурвал.

— А я так пилотские корочки и не получила… — вздохнула Ларсен. — Всё компы, компы… Стрелять, правда, научили. Да мне и самой понравилось. Это ж по железякам, не по людям!