Почему-то в аудитории раздались смешки, хотя я вовсе не шутил.

— … Также я от души рекомендую попробовать договориться с алхимиками. Да, вряд ли без протекции и родственников в Гильдии кому-то из вас удастся получить членство в ней — хотя мой пример доказывает, что и это возможно. Однако у меня все-таки был особый случай — как я рассказывал на одной из лекций, за меня на фронтире целая деревня поручилась, а имперский фронтир — особое место… Но знания алхимии пригодятся вам и без членства в Гильдии. Хотя, конечно, переходить алхимикам дорожку я не советую.

Снова послышались смешки. Да блин, ведь не собирался ж хохмить! Похоже, не до конца еще чувствую местный менталитет. Возможно, народ массово вообразил какие-то криминальные разборки или хотя бы мордобой, а я этого вовсе в виду не имел.

Тут один из сидящих на первых рядах Жизнюк, по виду совсем молодой, хотя уже тоже с белыми волосами (но без бороды), поднял руку.

— Мастер Шелки, можно вопрос?

— Давайте, — я бросил взгляд на большие песочные часы. Немного времени еще оставалось, как раз можно на вопросы поотвечать.

— Может быть, вы все же передадите ваш рецепт мази от морщин и шрамов непосредственному кому-то из целителей Великой Гавани? Алхимики заломили такую цену, что это отпугивает половину пациентов!

Я пожал плечами.

— Извините, но мне не с руки было ссориться с могущественной межмировой гильдией! Будь я настоящим некромантом — еще может быть… Но я-то всего лишь маг Жизни. А вам самим-то эти разборки нужны? Не нужны. Но рецепт не такой уж сложный, все, что нужно для того, чтобы его воспроизвести, я на этих лекциях рассказал. Если вы слушали внимательно, то сумеете приготовить мазь сами.

На лице мужика проступило выражение контролируемой паники. Ага, этот из тех, кто ищет простые рецепты!

— В утешение скажу, — продолжил я, — что, думаю, алхимики вскоре цену снизят. Эта мазь без воздействия магии Жизни не оказывает даже наполовину такого же хорошего эффекта. Так что, столкнувшись с недовольством своих богатых клиентов, они быстро начнут сами набиваться на сотрудничество с вами! Подождите еще месяц-другой.

По аудитории прокатились вздохи и шепотки.

— Ну что ж, — сказал я. — Спасибо за внимание, мне было очень приятно заниматься с вами эти два месяца. Но наше время истекло, у меня по расписанию другое дело. Возможно, еще встретимся, господа!

Очень маловероятно — но возможно. Вдруг кто-то из них тоже отправится в старшие миры — и мы там пересечемся? Или через несколько лет мы вновь вернемся на Ошибку. Например, Тея захочет свои владения проверить, а я заскучаю по морю, солнцу и хорошей рыбалке. Ну или будем скрываться здесь от могущественных врагов. Все может быть.

Мое следующее дело по расписанию ждало меня в кабинете Элсина.

Да, у него уже был свой кабинет — пусть временный, но просторный и снова с хорошим видом! Видимо, ректора Финнвара мой учитель дожал уже до полной покорности. Молодец, всецело одобряю.

И кстати, это лишний раз показывало, что внешне такой весь из себя аскетичный и невозмутимый Элсин на самом деле не чужд некоторого сибаритства. Что там, даже наш плавучий дом тоже он выбирал — и оттуда тоже красивый вид! Интересно, а как он на Гробнице с этим устроит? Ведь устраивать-то ему придется, он у нас идет как «лидер группы».

Сейчас в этом кабинете помимо самого Элсина перед его столом сидел крепкий загорелый человек лет тридцати пяти — скорее жилистый, чем мощный, но из тех, которые как-то сразу заполняют собой все помещение: громкоголосый, резкий в движениях. Словом, типичный сержант!

— … Попробовал носить перчатки по вашему совету, и дело пошло на лад, больше не режусь, — как раз рассказывал он, когда я вошел. — Но все равно по мелким деталям стараюсь не работать, все-таки эти тонкости не для меня теперь! А вот с рубанком нормально получается, и с топором — мое почтение! Спасибо вам, магистр, слов нет, слов нет… — тут он увидел меня. — Мастер Шелки! И вам мою благодарность! До конца жизни богов буду за вас молить! Ребенка в вашу честь назову — вот честное слово, будет сын, так Эриком, дочку — значит, Эрикой!

Говоря это, Этлунд жестикулировал — обеими руками. Левая у него слегка отличалась по форме от правой, и была одета в плотную кожаную перчатку — во избежание микротравм, потому что чувствительности у этой руки не было. Но если не знать, что вторая рука — это некропротез, прикрепленная к культе через деревянный, некромантски приживленный интерфейс (снаружи выглядит не так страшненько, как можно было бы подумать, больше похоже на тонкий отполированный браслет), то и не догадаешься.

— Спасибо, — усмехнулся я, — но дочку лучше назови Теей. Как-никак, без мэтрессы Нейгарт мы бы даже не встретились.

— Я бы с радостью, — серьезно сказал он, — но «Тея» — имя какое-то уж больно аристократическое, над девчонкой смеяться будут. Дескать, папаша не по чину рот разинул! А, придумал! Оллой назову, в честь госпожи Мадсен.

— Хорошая идея, — кивнул я. — Ну что ж, давайте сейчас еще раз тебя продиагностирую, и если жалоб нет — то все.

Этлунд с готовностью вытянул мне руку. Я проверил культю и точку контакта магией Жизни — нормально все, работает, воспаления или других признаков иммунной реакции нет. Превосходно.

— Напоминаю вам, что для еженедельной подкачки Смертью можете обращаться к магистру Альби на химерологической станции, — давал последние инструкции Элсин. — Или к моей ученице госпоже Ингрид Стойген, она будет студенткой пятого курса в этой Академии. Они оба помогали в разработке вашего протеза, вписаны в патент и будут получать часть отчислений, так что для вас, как для экспериментального пациента, подпитка бесплатно.

Сущая правда: Альби, правда, не столько помогал, сколько предоставил лабораторию и материалы — но в некоторых опытах он действительно участвовал. Новому главному химерологу было очень любопытно, однако критически не хватало времени. Что касается Ингрид Стойген, то так звали самую «пожилую» студентку Элсина — ту самую, которую убили и подняли еще до начала регулярного обучения. Очень практичная особа, она сразу почуяла полезную и денежную тему, и не только хорошо помогла нам в исследованиях, но вызвалась и дальше заниматься таким протезированием. Это будет тема ее научной работы, за которую Стойген рассчитывала получить звание магистра.

— Богов буду молить, — снова твердо сказал сержант. — И за вас, и за госпожей! Удачи вам в Старших мирах!

— Спасибо, — улыбнулся Элсин. — Вам тоже удачи — а вашей супруге благополучно разрешится от бремени.

Этлунд еще раз поклонился нам (мне попроще, Элсину — пониже), и был таков.

— Отлично, — сказал я. — Жаль, что только ему успели протез сделать, и до ума не довели, но хотя бы один!.. Я-то уж начал думать, что и вовсе времени не хватит.

— Да уж, — подтвердил Элсин. — Ну что, магистр Шелки… нет, магистр Корнилов, поздравляю вас с первым серьезным научным успехом как некроманта!

Я хмыкнул.

— Не думаю, что когда-нибудь снова буду использовать фамилию Корнилов — слишком много вопросов это вызовет! Но спасибо.

Приятно, что ни говори.

Элсин пожал плечами.

— Это как знаешь. Просто имей в виду, что в моих глазах — и в глазах Альби, к слову — ты экзамен на магистра некромантии полностью прошел. Он мне как раз на днях говорил, что как жаль, мол, мы не можем подать на этого талантливого мальчика документы!

Я улыбнулся, покачал головой. «Талантливого мальчика»! Я, конечно, сейчас выгляжу молодо, словно и не старел с моего появления на фронтире, но Альби смотрится моим ровесником — а то и моложе. И на самом деле почти что мой ровесник: я как-то спросил, ему всего-то тридцать восемь лет. Он моложе Элсина, а мне сейчас… блин, тридцать три или тридцать четыре? Да, уже тридцать четыре! Надо будет день рождения отпраздновать, что ли. Так что разница несущественная. Но некоторая снисходительность к жизнюкам проявляется почти у всех некромантов.