Как выяснилось чуть позже, второй вариант был ближе к цели.
Глава 39
Джудит понуро извинилась и ушла на кухню. Следом за кухаркой, но в другом направлении ушли сестра Матильда и моя Исабель. Когда монашка покинула библиотеку, тут же послышались детские голоса, в их интонациях слышалась обида и расстройство. Кто-то сетовал, что к больному позвали Исабель, ну и что, что она единственная кто знает французский и даже умеет на нём писать. Раненный милорд точно не её отец, ведь леди Лилия вдова. И даже будь он просто родственником, то леди Лилия узнала бы его.
Благо тот спор был не долгим.
Сестра Матильда не ушла далеко, она вернулась, услышав голоса. Монашка что-то строго сказала и снова покинула библиотеку. Её слов я не расслышала, но детские голоса в библиотеке быстро стихли. И не успела я покинуть своё укромное место, как раздался тихий голос нашей Белоснежки. Кэти Ми начала читать вслух библию, тут уж никто из наших воспитанниц не смел прервать её.
Я же тем временем разрывалась между желанием пойти к конюшням, чтобы и тайком посмотреть, что там происходит (банально подслушать) и моральным запретом не делать этого. А сделать что-то полезное, например пойти в библиотеку и продолжить урок вместо сестры Матильды или направиться на кухню и помочь Джудит. Это же из-за меня ей пришлось задержаться в лазарете и помогать старику Джону в уходе сразу за двумя больными.
Хотя нет! Новые шишки и синяки, разорванные раны и содранные почти зажившие шрамы ‒ всё это заслуги самих больных.
Так рассудила я и приняла решение пойти к конюшням. Но не для того снова стать сестрой милосердия, а чтобы узнать, всё что можно про послание благородного лорда. Что будет в содержании и кому именно оно будет адресовано? Эти два вопроса не давали мне покоя.
Только до конюшен я так и не дошла.
Специально сделала крюк, обошла и дом, и хозяйственные постройки, чтобы подойти к конюшням не со стороны пристройки для младших конюхов. Потратила на это драгоценное время, и в итоге нарвалась на старика Джона. Он выводил из конюшни свою старую клячу, а увидев меня, тут же начал делиться новостями и своими наблюдениями.
‒ О, госпожа надзирательница. Мы вас тут потеряли, а вы, видать, в лес ходили прогуляться. Но вы правы, иногда это нужно, а то в четырёх стенах постоянно нельзя. Вы вот всё время в заботах, то дом, то девочки, то больные. А порой и для себя время нужно.
‒ Потеряли? ‒ переспросила я, будто и не знаю, о чём речь.
‒ Да и нет, если правильно рассудить, ‒ почесал затылок наш конюх.
Он видать сначала ляпнул, а потом уже задумался о том, что сказал. Ведь милорд велел не звать меня, благородный раненный не желал посвящать меня в свои тайны. Но Джон не знал, как мне это сказать, поэтому немного перефразировал приказ милорда.
‒ Да, вот милорд пожелал написать письмо и меня попросил отвезти его в ближайший город, чтобы оттуда уже с нарочным доставить адресату, ‒ сказал конюх и тут же сменил тему. ‒ А вот вы правильно сделали, госпожа надзирательница, что пошли прогуляться. Здесь места особые, недаром Джудит именно в этих лесах все травы для своих мазей собирает. Тут даже воздух живительный, чувствуете. Да я и сам тут будто помолодел.
Сказав последние слова, Мистер Джон Винчестер расправил плечи и гордо поднял голову. Он и вправду за последние дни изменился в лучшую сторону, но я была уверена, что причина этого в другом.
‒ А я думала, это общество мисс Джудит так благотворно влияет на вас Мистер Винчестер, ‒ не удержалась я, чтобы не пошутить над стариком Джоном. ‒ То-то вы порой засиживаетесь на её кухне допоздна.
‒ Та нет, госпожа надзирательница, это я просто её пироги люблю, ‒ махнул рукой конюх. ‒ Да к тому же, вы посмотрите на нашу лошадку, у меня сейчас и язык не поворачивается назвать её клячей. Вон, какая стала ладная, и бодрая! Это все потому, что вода тут хорошая, и трова на лугах сочная. Я же её в здешние лугах на выпас выпускаю.
Оценив лошадку, я готова была с ним согласиться. Выглядела она сейчас на несколько порядков лучше, чем в тот день, когда Мистер Винчестер согласился довести нас от Уорвикшир до приюта Святой Агнессы.
‒ Вы правы, Мистер Винчестер, места тут хорошие, ‒ кивнула я.
‒ Да, да! ‒ подхватил Джон. ‒ Говорю же вам, место здесь особые. И ведь не скажешь, что раньше тут болотная топь была, и тьма людей в ней сгинула, пока Палуде Холл не построили. До того место гиблым считалось.
Старик конюх говорил с таким убеждением, что сразу было видно, он верит в то, что говорит. Тем более что и доказательство его слов сейчас стояло перед нами. Лошадь, имени которой я не запомнила, будто чувствуя, что говорят о ней, тряхнула гривой и заржала в голос.
Этот разговор отвлёк меня от моей первоначальной цели. К тому моменту, когда мы со стариком Джоном закончили обсуждение омолодившейся кобылки, открылась дверь нашего лазарета. Сестра Матильда вышла, держа в руке сложенный в несколько раз лист бумаги.
Увидев послание в руке монашки, я, уже было дело, расстроилась.
Но следом за сестрой Матильдой вышла Исабель, она держала в руках письменные принадлежности. Это могло означать лишь одно, письмо писала она. Так что теперь мне оставалось лишь подождать, когда мы останемся одни с дочерью и я легко смогу узнать содержимое этого послания.
Довольная таким положением дел, я не стала отговаривать или задерживать отбытие Мистера Винчестера. Если он поторопиться, то к вечеру этого же дня уже вернётся. Да он легко поспеет к раннему ужину. Так что, пожелав ему доброй дороги, я распрощалась с ним и направилась на кухню.
Но перед этим нужно было отвлечь внимание всех от моей временной пропажи. Сестра Матильда не преминула спросить у меня, где я была.
‒ Гуляла по лесу, ‒ ответила я. ‒ Мистер Винчестер прав, воздух в этом месте особенный. А сейчас пойду на кухню, у меня дело к мисс Джудит.
‒ Да, она говорила, вы хотели обсудить меню на праздник. Но ведь он аж через неделю, не рановато ли? ‒ следуя параллельно мне в направлении дома, спросила сестра Матильда.
‒ Но вы же знаете, что праздник празднику рознь, ‒ ответила я и начала судорожно вспоминать, о каком празднике могла пойти речь.
Сейчас был конец сентября. Единственный церковный праздник, приходивший мне на ум, был День святых мучениц Веры, Надежды, Любови и их матери Софии. Или другими словами Вселенские бабьи именины, которые приходились аккурат на тридцатое сентября.
Довольная собой я уже хотела сказать об этом вслух. Как Исабель завалила нас вопросами.
‒ А гусь будет? А пироги? День Архангела Михаила мой любимый праздник, в этот день все были добрыми. У нас же будет настоящий праздник?
‒ Про гуся нужно спросить у мисс Джудит, ‒ ответила ей монашка. ‒ Уверена именно об этом леди Деверё и хотела спросить у нашей кухарки.
Не зная, что сказать, я начала кивать головой. Даже хороший учитель истории не может знать всё, а я была не так давно начала свою преподавательскую карьеру, так что лишь это могло служить мне оправданием. Дойдя до дома, мы пошли в разные стороны. Сестра Матильда и Исабель отправились в библиотеку. Монашка была намерена продолжить прерванный урок божьего слова, а я пошла на кухню.
С Джудит было проще общаться, она кажется не обращала внимание на то, что порой я веду себя не так или же задаю странные вопросы. Кухарка с радостью поведала мне традиции празднования Михайлова дня, который приходился на 29 сентября. Из всего сказанного Джудит я могла сделать короткий конспект:
‒ в британском народно-бытовом календаре Michaelmas служил одним из «квартальных дней», деливших год на четыре части.
‒ традиционно в этот день готовили такие блюда как жирный откормленный гусь и особые пироги — «баннок Святого Михаила». В качестве начинки для таких пирогов использовали муку из разных видов зерна, замешивали тесто на овечьем молоке, добавляли фрукты, ягоды, специи и мёд.
Ещё был один интересный факт, как правило незадолго до праздника урожай с полей должен был быть уже собран, и на жнивье выпускали гусей — откармливаться к празднику.
