И это вместо благодарности?
Это меня взбесило. Я тут нянчусь с этими двумя, а они…?
Разве разумный человек, только придя в себя после тяжелых ран, будит кидаться с кулаками на лежащего рядом такого же доходягу?
Вот именно, что нет! И другого ответа тут и быть не может.
А ответить на мой вопрос?
Разве монах не мог, хотя бы слово сказать?
Это демонстративное игнорирование моих вопросов, это же не просто неуважение. Это явное указание на то, что он я не достойна его внимания.
Ох, как же я не выносила всех этих доморощенных священнослужителей, с их высокомерием и взглядом свысока.
Да и милорд тот не лучше! Задай я ему те же самые вопросы, которые задала монаху, то я так же не получила бы на них ответы. Хотя разве что имя свое этот джентльмен возможно и назвал бы. Хотя не факт, что оно было настоящим бы. Ведь по сути проверить его мы никак не смогли бы.
Ох, сколько же этих «бы».
Меня именно это и злило во всей сложившейся ситуации.
По сути, в день, точнее ночь пожара в нашей жизни появилось двое незнакомцев. Прошла уже неделя, а я до сих пор не знаю кто они такие. Но раз они придя в себя тут же кинулись в драку, то стало быть они знают друг друга. И если хотя бы один из них заговорит, то мы сможем узнать, кто они и как появились в приюте святой Агнессы именно в тот роковой день.
Поэтому, уйдя из лазарета, я с нетерпением ждала Джудит.
Почему-то я была уверена, что старик Джон разговорит раненного милорда, и тогда мы получим хоть какую-то информацию. Ну а так как разговор будет при кухарке, вот она-то мне всё и расскажет.
Ещё меня смущало, что до сих пор в Палуде Холл не наведался никто из близлежащих деревень или городка, про сталичных визитёрах я вообще молчу. Но ведь про пожар в приюте уже точно должны были узнать и сообщить куда следует. Приют-то был всё же королевским.
Так почему нас никто не ищет?
Не могли же решить, что все, и персонал, и девочки-сиротки сгинули в огне?
Это меня даже немного пугало. Сама я так никуда и никому не написала и не отправила писем. Конечно же я списывала это на большую занятость, но на самом деле, я банально не знала куда нужно сообщить о пожаре в приюте. Но вот теперь, когда я официально сняла с себя обязанность сестры милосердия, у меня было время.
Проходя мимо библиотеки, я слышала, как сестра Матильда вещает девочкам что-то из ветхого завета. Так что до обеда у меня было ещё немного свободного времени. Поэтому, пройдясь по первому этажу, я вышла и пошла вдоль стен дома.
Впервые с того момента, как мы прибыли в Палуде Холл мне нечем было себя занять. Поразмыслив, я решила, что сейчас заняться написанием письма в ответственный орган в столице я не могу. Ведь библиотека была одновременно и нашей классной комнатой и моим кабинетом. В комнате, которую мы занимали вместе с Исабель, был секретер, и я вполне могла пойти туда и занять себя важным делом.
Но всё же прежде чем садиться за письмо, мне нужно было переговорить с сестрой Матильдой. Вот она наверняка знала, кому нужно написать. И вообще это дело надо было первоначально делегировать монашке. Почему эта мысль не пришла мне в голову сразу?
К этому моменту я как раз завернула за угол дома и приближалась к окнам библиотеки. Голос сестры Матильды я услышала ещё до того, как увидела её. Она читала святое писание с чувством, с тактом с расстановкой. Её речь не была монотонной или скучной. Она будто не библию читала, а увлекательную книгу. Неудивительно, что девочкам нравятся её уроки, не меньше чем мои. А некоторым даже больше чем мои уроки. С грамматикой английского языка и арифметикой не у всех наших воспитанниц так же хорошо, как с Божьим словом.
Сестра задала девочкам какой-то вопрос и назвала номер того абзаца (псалма и строфы), о котором шла речь.
И в который раз я поразилась нашей монашкой. Какая же должна быть у неё феноменальная память, что она помнить не только текст, но и цифры!
Как-то я спросила её про это. А она ответила просто:
‒ Бог дал, бог забрал, но не стоит никогда сетовать на его решения. Закрыв одну дверь, он всегда открывает другу. Забрал зрение, дал хорошую память.
Так что на свою слепоту сестра Матильда не жаловалась. Да к тому же как-то признавалась, что «Новый Завет» знает, не так хорошо, как старый. Потому как слепота одолела её раньше, чем она успела выучить наизусть всё писание. Но и это её не удручало, она всегда могла попросить старших воспитанниц взять библию и прочитать.
Вот и сейчас, когда она сказала слово «Новый Завет» я приготовилась услышать либо громкий голос рыжей кудряшки Кэти Фа, либо мелодичный тихий голосок нашей Белоснежки Кэти Ми. Но на удивление этого не случилось. Сестра Матильда сама продолжила читать.
Неспешно я приблизилась к окну, не остановилась чуть в стороне, чтобы меня не было видно из самой библиотеки. Голос монашки звучал достаточно громко, потому что она стояла почти у окна, спиной к нашим ученицам. Поэтому-то они и не могли видеть того, что увидела я.
Сестра Матильда читала!
Глава 38
Монашка стояла прямо у окна, и я просто не могла ошибиться. Я отчётливо видела, как её взгляд скользил по строчкам открытой книги.
То, что порой она не носила повязку, никого не смущало.
А из горящего здания приюта она вышла не сама, так что первый день она вообще была без повязки, но потом по прибытию в Палуде Холл на второй день утром она вышла из своей спальни с тонкой кружевной полупрозрачной повязкой на глазах. В тот момент я решила, что она просто не нашла другой ткани, более плотной и тёмной чтобы сделать себе повязку. Ведь раньше она прикрывала глаза тугой плотной повязкой.
И вот теперь я знала причину столь резкой смены привычек старой монашки. Каким-то образом сестра Матильда прозрела. Но почему-то предпочла это скрыть ото всех.
Сейчас я застала в нерешительности. Стоило мне сделать один шаг и привлечь её внимание, как она поймёт, я знаю её секрет. Но что-то останавливало меня. Проснулись ли снова инстинкты Миледи, или же причина была в чём-то другом, я так и не решила.
И всё же в следующий момент, я сделала шаг назад, а потом ещё один, и, резко уйдя в сторону, скрылась за углом дома. Сделала я это как раз вовремя. Почувствовав чей-то пристальный взгляд сестра Матильда продолжая, уже на память читать текст священного писания, оторвала глаза от страницы и посмотрела в мою сторону.
Но я уже была вне поля её зрения. Прислонившись спиной к стене, я тяжело дышала, будто только что пробежала стометровку. Теперь идея, предложить сестре Матильде самой написать письмо в нужную инстанцию, уже не казалась шуткой. Но воплощать её в жизнь я пока не буду спешить.
Я ещё не успела отдышаться, как услышала голос кухарки Джудит.
‒ Сестра Матильда, скажите, а леди Лилию вы случайно не видели?
Кухарка приближалась к дому с противоположной стороны, шла от конюшни, и потому точно не видела меня. Я облегчённо выдохнула, появись Джудит чуть раньше, она бы окликнула меня, и я бы не успела спрятаться.
‒ А разве леди Деверё не у постели больных? ‒ в голосе монашки послышалось удивление. ‒ После урока она ушла туда.
‒ Да, да, она там была, ‒ голос Джудит стал громче, а стало быть она подошла вплотную к окну. ‒ Но потом леди ушла. Я искала её в доме, но не нашла.
‒ Может она вернулась в пристройку к конюшне, ‒ предположила монашка.
‒ Да, нет же! Я уже сбегала туда, и Мистер Джон сказал, что леди надзирательница не возвращалась.
Джудит видимо в точности повторила слова старика Джона, так как лишь он до сих пор называл меня не по имени, а по должности «надзирательницей». Для него это было вовсе не ругательное слово, так он выражал мне своё почтение и уважение к моей должности, самой старшей в приюте.
‒ А что уже пора обедать? ‒ меж тем уточнила сестра Матильда. ‒ Мисс Джудит, рано же ещё, разве нет?
‒ Да, нет, дело не в обеде. Там такое дело, ‒ начала рассказывать кухарка. ‒ Наши-то болезные пришли в себя. Но что уж у них там случилось, я не знаю. Там такое было! Но леди Лилия и с этим справилась.
