Выходило так, что невольно мы с Исабель стали частью какого-то хитроумного плана. Разгадывать который я не хотела. Главное, что мы смогли уехать из Дувра. Вот что меня заботило на тот момент больше всего.
После плотного обеда, мы снова двинулись в путь. Меня на полный желудок разморило, и под чтением псалмов я уснула.
Сколько мы проехали после остановки, я точно не знала. Проснулась я из-за того, что карета накренилась в сторону, я скатилась к стеночке и прищемила лапу собаке, за что и была укушена. Но не было времени жалеть себя, пришлось успокаивать собачку, которая перепугалась больше всех. Ни служанка благородной леди, ни сама леди, ни тем более Исабель не выказали никакого страха или же растерянности. Создавалось впечатление, что поломка транспорта это вполне ожидаемая ситуация в дороге.
‒ Сломалось колесо! ‒ сказал лакей, открыв дверцу кареты.
Он помог всем нам выбраться из накренившийся на один бок кареты и отчитался перед хозяйкой.
‒ До Вертон‒Грасса уже рукой подать. По полям, на прямик на лошади я доберусь туда за полчаса, и вернусь с подмогой и новым экипажем.
Вторая незапланированная остановка была уже не в людном месте.
Колесо сломалось на дороге в лесу. День уже клонился к вечеру. Мы и не заметила, как стемнело. Кучер зажёг все четыре фонаря на карете. Молчаливая служанка достала откуда-то из багажа своей хозяйки два стульчика. Пожилая дама села сама и усадила рядом с собой Исабель, которая продолжила чтение церковной книжки.
Как у этой девочки ещё голос не сел и мозги не закипели от столь длительного чтения вслух, я и представить себе не могла. Но Исабель не выказала ни какой усталости. Она продолжила читать с таким же воодушевлением, с которым начинала читать утром.
Лакей с подмогой вернулся часа через полтора, а то и все два. За это время я многократно обошла карету, даже собака уже устала за мной ходить кругами и, забыв о своём благородном происхождении, улеглась прямо на траву у ног своей хозяйки. Пожилая дама с закрытыми глаза слушала чтение Исабель и будто дирижировала, водя одной рукой по воздуху.
Служанка же устроилась на старом пне подальше от глаз хозяйки и спокойно посапывала. Кучер какое-то время делал вид, что что-то делает с колесом, а потом так же устроился за каретой, чтобы его не было видно, и ждал возвращения лакея с подмогой.
Уже давно стемнело, когда всех нас доставили в Вертон‒Грасс.
Первоначально уговор был, что мы доедем с пожилой дамой до моста через Риббл, за которым была деревушка Саиршим, что на севере Уорвикшира. Туда мы планировали прибыть часам к пяти‒шести вечера. Я надеялась найти место для ночлега, а утром двинуться дальше в путь.
Но вот как раз до моста через Риббл мы и не доехали. Так что план с ночевкой в деревушке Саиршим канул в лету. И всеете всего этого, мы с Исабель приняли щедрое предложение пожилой дамы остаться на эту ночь в её доме Вертон‒Грасс.
Одного я не могла понять, почему все инстинкты Миледи молчали. Ведь всё было слишком складно, слишком «случайно». Но видимо мы так радовались тому, что сбежали с корабля и из Дувра, что ни я, ни Исабель не почувствовали подвоха.
Глава 19
Вертон‒Грасс оказался не замком, как я могла предположить, судя по гербу на карете. А большим старинным двухэтажным домом, стены которого были сплошняком увиты плющом или каким-то другим вьющимся растением.
Так как мы прибыли в дом не по главной дороге, то видом фасада не смогли полюбоваться. Немая служанка пожилой благородной дамы осталась у кареты, а мы с Исабель и самой хозяйкой дома в открытой коляске пересекли поле по просёлочной дороге. Коляска остановилась у боковой двери, где нас уже встречала уже не молодая, но пышущая здоровьем и энергией экономка. Первой её, ещё на подъезде к дому, увидела наша благодетельница и тут же сказала, обратившись к нам.
‒ Не разговаривайте со слугами. Этим вы очень меня обяжете, и обезопасите себя, ‒ сказала дама, переведя взгляд с меня на Исабель и обратно. ‒ Я истинная католичка, из-за этого когда-то мне пришлось покинуть этот дом. И будь моя воля, я бы не вернулась сюда. Но долг обязывает мне быть здесь сейчас.
Получив в ответ наше молчаливое согласие, дама добавила.
‒ В пути мы с вами разговаривали по-французски. Вот пусть слуги в доме так и думают, что вы француженки и просто не знаете английский язык. Переночуете в доме, в одной из гостевых спален, а завтра утром после завтрака кучер отвезёт вас в Саиршим.
До того момента пока она не сказала, что мы говорили ранее по-французски, я и не акцентировала на этом внимания. По сути в пути мы почти не разговаривали. За весь день перекинулись лишь несколькими фразами. А так как каждый раз разговор начинала сама пожилая дама и говорила она по-французски то и я и Исабель на автомате отвечали ей на этом же языке. Даже сейчас она говорила с нами на французском.
‒ Оui, Madame*, ‒ ответила я ей, чётко произнеся каждое слово
(* да, мадам по-французски).
Дама улыбнулась. А я поняла, что мы сами того не ведая стали пешками в чьей-то игре. Следующая фраза пожилой дамы лишь подтвердила это.
‒ Надо придумать вам имена.
Исабель хотела было назвать своё настоящее имя, но дама её опередила.
‒ Я буду называть вас Мари и Сесиль, боюсь, что другие имена я могу забыть, а это точно не забуду! ‒ сказала дама и посмотрела на свою собачку, мирно спящую у меня на коленях.
Тут в пору было возмутиться. Дама дала нам с Исабель имя своей собаки. Я это знала, так как в начале пути она представила нам свою любимицу полным именем Бонбон Мари Сесиль Доусэр Луи. В тот момент мне показалось забавным это имя. Ведь на французском bonbon ‒ это конфетка, а douceur ‒ сладость. Сейчас мне это уже не казалось таким забавным. Но я не успела и слова сказать, как коляска остановилась у дверей дома.
‒ Добрый вечер миссис Пауэр, ‒ поклонилась экономка пожилой даме. ‒ Как хорошо, что вы успели к ужину. Надеюсь, поломка колеса и долгое ожидание не сильно огорчили вас. Как ваше самочувствие? Как перенесли морское путешествие? Вас не укачало?
Так я узнала имя нашей благодетельницы.
‒ Мистер Клансер ещё не уехал? ‒ спросила пожилая дама по имени миссис Пауэр, проигнорировав проявленную заботу и не ответив на вопрос экономки.
Надо отметить, что с экономкой она говорила на чистом английском.
‒ Нет, не уехал, ‒ резко сменив добродушные интонации на более официальный тон, ответила экономка. ‒ Мистер Клансер не отходит от мистера Пауэра. Они с нетерпением ждали вашего приезда с континента.
‒ Что ж, дождались, мы прибыли! ‒ направившись в дом, ответила миссис Пауэр, но уже в дверях остановилась, развернулась и вернулась к коляске.
К этому моменту Исабель успела спешиться, и когда миссис Пауэр подошла к ней, девочка протянула ей книжку, которую читала всю дорогу.
‒ Оставь у себя её, дитя. Вечером, после ужина, ты ещё мне почитаешь.
Исабель под пристальным взглядом экономки прижала книгу к своей груди. До меня дошло, что и псалмы Исабель читала на латыни, как истинная католичка. Об этом я так же раньше не подумала.
Меж тем суровый взгляд экономки подтвердил, что в этом доме католиков не жалуют.
‒ Миссис Эбот, позаботьтесь о наших гостьях. Это Мари и Сесиль, ‒ сказала миссис Пауэр.
Экономка молча кивнула, а пожилая дама протянула руки ко мне, чтобы забрать свою собачку. Она снова заговорила по-французски.
‒ Бонбон иди ко мне, хорошая девочка. Ты устала в дороге, моя маленькая?
Собака спросонья чуть не укусила свою хозяйку. Но та успела убрать руки и в итоге бедная собачка шмякнулась на пол коляски. Мне пришлось поднимать её и успокаивать.
‒ Глупая шавка! ‒ в сердцах сказала миссис Пауэр, но тут же остыв, сказала, обратившись ко мне. ‒ Мари присмотрите за ней. Она плохо переносит дорогу и быстро привязывается к новым людям.
Пришлось кивнуть в ответ.
‒ Оui, Madame.
