В одной из больших аудиторий продолжается тахассон семисот вузовских преподавателей. Сегодня они выпустили заявление, где говорится, что шах практически свергнут и теперь его должен судить народный трибунал.

Неподалеку — сидячая акция примерно пятисот мулл. Только вчера к ним присоединился аятолла Махмуд Талегани. Они собираются сидеть здесь до приезда Хомейни.

Некоторые представители шиитского духовенства действуют не столь мирными средствами. После траурных митингов на кладбище они направили доведенную до неистовства толпу на «борьбу с грехом» — организовали жесточайшие погромы в южной части города. Группы фанатичных противников западной культуры сожгли знаменитое кабаре «Шокуфейе ноу» и расположенный рядом кинотеатр, почти полностью разрушили обнесенный высокой стеной квартал публичных домов, превратили в руины несколько ресторанов. Пожар вспыхнул на пивном заводе «Шамс», откуда пламя распространилось на большой район. Туда были брошены войска, потому что погромщики не давали тушить огонь и подожгли две пожарные машины. Зверски избита прибывшая на место происшествия съемочная группа NBC. Ножевое ранение в лицо получил французский журналист.

Некоторые тегеранцы не верят, что поджоги и погромы учиняются с ведома и по призыву мулл. Они обвиняют в таких акциях агентов САВАК.

Над городом поднимаются клубы дыма от пожаров. В центре — костры из автопокрышек. Солдаты сегодня не раз открывали огонь, но в морги Тегерана поступило всего четверо убитых. Газета «Эттелаат» вышла с гигантским заголовком: «Тегеран в крови и огне».

Бурлят и провинции. В Бушире войсками окружена 6-я база истребительной авиации, где прошли митинги военнослужащих в поддержку восставшего народа. Корреспондент французского радио, приехавший на машине из Турции, рассказывает, что «духом восстания охвачены даже крошечные деревни». Сторонники Хомейни и монархисты перегораживают шоссе кордонами чуть ли ни через каждые пять километров.

В Ширазе 20 000 человек прошли по улицам в белых саванах, демонстрируя готовность отдать жизнь за дело народа. В Куме в шествии «ожидающих приезда Хомейни» приняли участие до трехсот тысяч человек. Волнения продолжаются в курдских районах, хотя руководство Демократической партии иранского Курдистана объявило, что не преследует сепаратистские цели.

30 января 1979 года

По городу быстро распространили текст нового воззвания Хомейни. Он заявил, что нынешнее правительство ничем не отличается от предыдущих. «В Тегеране и провинциях оно начало массовые убийства. Палачи Мохаммада Резы набросились на неповинных людей, прикрываясь лозунгами закона, патриотизма и независимости. Это правительство — часть заговора, направленного на сохранение интересов колониализма в стране». «Главного предателя вы вынудили позорно бежать, — пишет аятолла. — Так продолжайте же борьбу и искорените его последышей, которые мешают нам, как чужеродное тело на арене действий». Армию, полицию, жандармерию и всех государственных служащих Хомейни призвал к неповиновению правительству, «узурпировавшему права народа».

Воззвание ясное, несмотря на неуклюжую риторику, но в нем ни словом не упоминается возможность вооруженной борьбы против остатков шахского режима и насильственного захвата власти. Дело ограничивается «неповиновением». Конкретнее позицию духовенства разъяснил аятолла Бехешти, который встретился с иностранными журналистами в качестве уполномоченного Хомейни в Тегеране. Через дом Бехешти проходит значительная часть указаний и воззваний из Франции, там у телефона постоянно дежурят люди, и сторонники революции на телефонном узле обеспечивают надежность связи с Нофль-ле-Шато.

Бехешти сказал:

— Оружия у нас много. Многочисленные группы по всей территории Ирана готовы к бою. Но провозгласить начало священной войны — джихада — должно в конечном счете лишь исламское духовное руководство.

Да, вооруженного народа духовенство явно побаивается. Бороться оно зовет за отставку Бахтияра и парламента, за ликвидацию Регентского совета, а не за установление народной власти. Муллы намерены менять аппарат управления Ираном. В этом свете, вероятно, надо рассматривать и слухи о тайных контактах уполномоченных Хомейни с генералитетом, а точнее — с генералом Гаребаги.

Богословов должно беспокоить пробуждающееся самосознание масс, которые уже хотят устроить страну по-новому. Профсоюз рабочих трубопроводной отрасли и связи обратился к религиозным лидерам с требованием уделить внимание программе будущего правительства. А рабочие-нефтяники заявили, что хотят видеть своего представителя в сформированном хомейнистами тайном Совете исламской революции.

Нефтяники, кстати, в начале месяца без особого уважения отнеслись к Базаргану, который прибыл от имени Хомейни уговаривать их прекратить забастовки и обеспечить топливом север страны. Из Ахваза часто поступают сообщения о внутренней борьбе среди забастовщиков: организованные и грамотные рабочие не желают верховенства исламистов в их среде.

Что касается оружия, то оно и вправду стало попадать в руки населения. На заборе университета плакат: «Если грянет беда, оружие можно получить у западных ворот». На площади Фирдоуси я видел, как молодой человек покупал у солдата — вероятно, дезертира — пистолет и патроны к нему.

Объявлено, что аэропорт Мехрабад открыт и самолет авиакомпании Air France с Хомейни на борту может совершить посадку в Тегеране в любое время. Бахтияр и генералы пошли на компромисс, выбрав из двух зол меньшее. Оказавшись не в силах усмирить массовые выступления и предотвратить восстание вооружающегося народа, они прибегли к помощи духовенства, которое не меньше их боится революции и не устает повторять, что священная война не объявлена.

«Техническое обслуживание», из-за которого якобы закрывали аэропорт, оказалось обманом. Все это время в Мехрабаде взлетали и садились самолеты американских ВВС, эвакуировавшие военное оборудование и граждан Соединенных Штатов. То же происходит и в Исфахане, где сегодня во время аварии транспортного самолета погибли пять американцев.

Из сорок одной тысячи американских специалистов в Иране сейчас осталось всего десять тысяч, и посольство США призывает срочно уехать всех «ненужных». Причина спешки понятна. В ходе беспорядков убиты уже три американских военных советника, десятки избиты, и один из сотрудников консульской службы США получил на улице пару оплеух.

Газета Kayhan International опубликовала большое злое письмо англичанина Ричарда Бессета, работавшего в Иране по найму в одной из промышленных компаний. Обозвав американского президента «ханжой из Белого дома», а министра иностранных дел Великобритании «недоумком из Уайтхолла», Бессет упрекнул их в непонимании иранского народа.

«Политика поддержки шахского режима и замалчивания многочисленных нарушений прав человека в этой стране, а также выступления в печати против революционных сил Ирана — все это вызвало глубокую и оправданную ненависть в отношении американцев и англичан, — пишет он. — Мне неважно, сколько раз мне кричат поанглийски и по-персидски: “Янки, убирайся домой!”, хотя это и очень обидно. Неважно, что мне плюют в лицо на улице. Иранский народ вынес страдания из-за поступков моих соотечественников с Запада, и я принимаю эту ненависть. Она оправдана. Я — символ того, что им ненавистно, и откуда им знать, что я им симпатизирую?»

В первой половине дня в южной части столицы возобновились погромы с поджогами, хотя и не такие обширные, как вчера. Группа богословов во главе с Талегани выступила с осуждением погромщиков. В целом обстановку можно считать спокойной, но напряженность чувствуется во всем. О правительстве Бахтияра словно забыли.

Премьер выступил с программой экономических преобразований, но ее попросту не заметили. Министров не пускают в их кабинеты забастовщики. Экономики как бы и нет. Предприятия стоят. Не работают таможни, банки, все официальные учреждения (я разъезжаю по городу без иранского водительского удостоверения и аккредитационных документов — получить их негде). Неправительственный Центральный координационный совет национальных и государственных организаций Ирана объединяет уже 54 бастующих министерства и компании. Законодатели постепенно уходят в отставку, и число добровольно покинувших свои места депутатов меджлиса достигло тридцати двух человек.