Так, в неолите таким событием являлось, например, проникновение с востока монголоидного (или урало-идного) населения по лесной полосе Европы, в начале нашей эры — нашествие гуннов, давшее толчок Великому переселению народов, а почти тысячелетием позже славянская экспансия коренным образом повлияла на этнический состав восточноевропейского населения. Наконец, в последние три-четыре столетия демографические и этнические сдвиги в структуре восточноевропейского населения вызваны, главным образом, экспансией русского народа, включавшего в свой состав многие «инородческие» группы населения, что, на фоне резкого демографического роста, не могло не сказаться самым существенным образом на общей структуре восточноевропейского генофонда.
Этот перечень не является, разумеется, перечислением всех событий, которые могли бы вызвать долготную изменчивость, — он лишь служит иллюстрацией того, как много исторически документированных миграций могут претендовать на роль этого структурообразующего фактора. При этом представляется наиболее вероятным, что долготная изменчивость в восточноевропейском генофонде не является результатом какого-то одного из этих событий, но общим итогом их совместного действия.
О РУССКОМ ГЕНОФОНДЕ
Карты генетических расстояний показывают положение русского генофонда в этом, ставшим теперь нам понятным, генофонде восточноевропейского региона. К русскому генофонду генетически близкими оказалось большинство популяций восточной Европы. Но на восток (к Уралу), на юг (к Кавказу) и на север (к побережью полярных морей) популяции всё менее сходны с русским генофондом. А наиболее сходно население средней полосы Восточной Европы — от Белоруссии на западе до средней Волги на востоке. То есть русский генофонд оказывается центральным в восточноевропейском генофонде, близким к самым разным группам восточноевропейского населения — и к западным, и к восточным. Но больше всего русский генофонд похож на остальные восточнославянские генофонды, что указывает на его происхождение от восточнославянских элементов, а также и от других субстратных групп.
Иными словами, русский генофонд сформирован той частью восточных славян, которая вобрала в себя другие группы восточноевропейского населения и стала центральной составляющей генофонда Восточной Европы.
Глава 9. РУССКИЙ ГЕНОФОНД В МАСШТАБЕ ЕВРАЗИИ
В предыдущей главе рассмотрено положение русского генофонда в генофонде Восточной Европы. Тем самым определено «относительное» положение русского генофонда — относительно его соседей. Привязкой же к «абсолютной» системе координат было бы решение вопроса о месте русского генофонда в системе народонаселения всей ойкумены. Это могло бы показаться необоснованной претензией на общемировую значимость генофонда лишь одного народа — если бы не обширность (в мировом масштабе) тех территорий, население которых оказалось связанным с этнической историей русского народа.
Поэтому логическим продолжением является выход нашего исследования — вслед за потоками русской колонизации — за Урал, за пределы Европы. Важно понять, что могла изменить масштабная экспансия русского народа в генофондах столь крупных частей ойкумены, как Сибирь, Средняя Азия, Кавказ, Дальний Восток. Ведь хорошо известны аналогичные изменения населения всего остального мира в результате экспансии западноевропейских народов. Генетические итоги экспансии восточноевропейских народов ещё ждут своих биографов. Нас же, прежде всего, интересует место русского генофонда в общей картине народов ойкумены. При этом важно по-прежнему брать характеристики русского генофонда в пределах его «исконного» ареала — только тогда мы сможем увидеть исходный облик русского народа (ибо расселение на новых территориях меняло и его, а не только коренные народы нового ареала) и понять, какое генетическое положение он занимал до начала широкой экспансии. Геногеографический анализ населения Северной Евразии — и всей Евразии в целом — может помочь в решении этой задачи.
9.1. ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ
Северо-евразийская «ойкумена» — Два полюса: западный и восточный — Два ствола человечества
§ 1. Время верхнего палеолита: Как заглянуть в прошлое? — Необычный банк данных — Двадцать тысяч лет спустя — Единый взгляд на Евразию — Две эпохи палеолита — Где и сколько съедали мамонтов? — Начало конца палеолита — Было два мира — Конец палеолита — Третий мир смешений — Время сближаться Европе и Сибири — Истоки генофонда
§ 2. Пространство современного населения: Северная Евразия — Главный сценарий — Вновь встреча запада и востока — Живое наследство палеолита — Разнообразнее всех в мире! — Карта разнообразия внутри популяций — Карта разнообразия между популяциями — Русские в Евразии
Есть два прошлых: прошлое, которое было и которое исчезло, и прошлое, которое и сейчас для нас есть как составная часть нашего настоящего. Н. А. Бердяев
В этом разделе мы рассмотрим некоторые итоги прежних работ — те достаточно надёжные выводы, которые были сделаны о генофонде народонаселения Северной Евразии. Геногеографическое изучение этого региона проводится уже немало лет, и именно изучение генофонда во «всесоюзном масштабе» было одной из черт отечественной геногеографической школы. Зарубежные генетики не имели легкого доступа к данным по популяциям Советского Союза; разработка этих данных велась научной школой профессора Ю. Г. Рычкова независимо, последовательно и творчески.
Для советских генетиков Северная Евразия вынужденно становилась всей ойкуменой. Влияния государственной идеологии на науку было невозможно избежать. Например, в компьютерные картографические программы граница СССР была «зашита» так же прочно, как очертания континентов. И невозможно вычеркнуть этот период из истории отечественной науки. «Железный занавес» — государственная граница СССР — действительно тогда воспринимались как граница осязаемого мира, граница «местной» ойкумены.
Тем большее внимание уделялось геногеографическому описанию этой ойкумены: различиям между её отдельными частями, с одной стороны, и поиску всеобщих для неё закономерностей, с другой. К счастью, «северо-евразийская ойкумена» действительно огромна — и по бескрайности ареала, и по несметному числу народов, в ней обитающих, и по драматическому столкновению-слиянию двух крупнейших рас — западного и восточного стволов человечества — на протяжении его долгой истории.
Наиболее ярким результатом, полученным нами ранее, явилась карта первой главной компоненты генофонда Северной Евразии, которая выявляла одновременно и два «полюса» в народонаселении, и единую закономерность их перетекания друг в друга. Но этот главный тренд современного генофонда — далёко не единственный результат многолетнего геногеографического изучения. К тому же параллельно главные тренды для иных регионов мира были получены и ведущей мировой геногеографической школой Луиджи Луки Кавалли-Сфорца. Но в чём отечественная геногеографическая школа, несомненно, добилась удивительного и до сих пор никем не повторённого успеха — это в изучении закономерностей не современного, а древнего, верхнепалеолитического генофонда [Грехова и др., 1996; Балановская и др., 2003]. Благодаря этим исследованиям, для северо-евразийского генофонда мы имеем данные не только о его современном состоянии, но и о его далёком прошлом. Поэтому этот «североевразийский раздел» мы построим хронологически: от палеолитического генофонда (раздел 9.1.1) к современному (раздел 9.1.2).
§ 1. Время верхнего палеолита
От жизни той, что бушевала здесь,
От крови той, что здесь рекой лилась,
Что уцелело, что дошло до нас? Ф.И. Тютчев
Откуда можно получить данные о генофонде прошедших эпох? Прямой метод — изучение дошедших до нас биологических образцов — развивается в последние годы в виде анализа ДНК наших предков (палеоДНК). Это направление начинает преодолевать стоящие на его пути огромные методические сложности. Уже сейчас оно пытается преодолеть и главное ограничение — доступность для анализа не массовых выборок, а единичных образцов. Но для изучения прошлого генофонда есть и иной путь. Это анализ всего массива археологических данных, то есть находок культуры человека, а не его самого. Преимущество этого пути в том, что археологически данные неизмеримо обширнее и лучше разработаны, чем любые данные по палеоДНК. Недостаток этого пути — такие данные свидетельствуют о материальной культуре древнего населения, а не о его генофонде. Хотя, бесспорно, что связь между археологическими культурами и генофондами носителей этих культур велика и несомненна [Долуханов, 2000].
