В мае 1915 г. Генеральный штаб составил расчет, по которому намечалось иметь: по 2 автороты на армию (15) и в запас каждого фронта, по мотоциклетной команде на каждую армию, по санитарному автомобильному отряду на корпус (60) и по мотоциклетному отделению на кавалерийскую дивизию (45). Для удовлетворения потребности армии в автомобилях и мотоциклах в 1914–1915 гг. были сделаны в Америке и европейских государствах заказы на 12 тыс. автомобилей и 6,5 тыс. мотоциклов. Годовая потребность армии определялась в следующих цифрах: автомобилей – 14 788, мотоциклов – 10 303.

По 1 октября 1917 г. было отправлено в Действующую армию и заказано до 30,5 тыс. автомобилей (из них 711 имелись в Военном ведомстве до войны и около 3,5 тыс. поступили по военно-автомобильной повинности) и 13 тыс. мотоциклов.

Вся масса машин по своему составу была чрезвычайно пестрой. Соответственно, Военное ведомство в 1916 г. попыталось организовать производство автомобилей в России.

В феврале 1916 г. ГВТУ подписало пять договоров на изготовление автомобилей, исполнение которых предусматривало постройку следующих заводов: 1) Акционерного Московского общества (АМО) в Москве; 2) Русско-Балтийского – в Филях под Москвой; 3) Лебедева – в Ярославле; 4) «Русский Рено» – в Рыбинске; 5) «Аксай» – в Ростове-на-Дону.

Контрагенты обязывались построить, оборудовать и пустить в ход заводы не позднее 7 октября 1916 г., а закрепленный за ними заказ (на 7,5 тыс. автомобилей) исполнить к 7 октября 1918 г.

В мае 1916 г. ГВТУ заключило договор с британским инженерным обществом «Бекос» на постройку под Москвой (в Мытищах) автомобильного завода, рассчитанного на ежегодный выпуск 3 тыс. автомобилей.

Работы по строительству новых заводов шли полным ходом, но союзники после Февральской революции тормозили исполнение русских заказов. В результате работы по постройке и оборудованию автомобильных заводов к октябрю 1917 г. почти прекратились.

Таким образом, наличие автомобильного транспорта в России в 1914 г. в количественном отношении позволило обеспечить потребности армии на первое время после объявления войны, но из этого количества в армию оказалось возможным принять лишь 30 % от имевшихся в стране к моменту мобилизации транспортных средств. При этом машины (из числа принятых по мобилизации), нуждавшиеся даже в мелком ремонте, подолгу не могли быть использованы для службы из-за отсутствия средств для ремонта.

Во время войны запасные части к автомашинам заказывались Военным ведомством одновременно с автомобилями. В первый период войны они приобретались на сумму в размере до 35 % от стоимости самих автомашин и в течение двух с половиной лет были полностью израсходованы – таким образом, годовой расход запасных частей составлял до 14 % от стоимости автомашин.

Снабжение военного автотранспорта эксплуатационными материалами зависело от заграницы лишь в части, касающейся резины. Около 50 % авторезины ввозилось, вся остальная изготавливалась внутри страны – но сырье шло опять-таки из-за границы. Смазочные и горючие материалы были почти на 100 % русского производства.

Ряд достижений был достигнут и в бронеавтомобильном деле.

Несмотря на многие технологические проблемы, Первая мировая война явилась важной вехой в организации автомобильных войск России.

Следует также отметить такие технические новинки, как светящиеся, зажигательные и дымовые боеприпасы. Снаряды первого типа, введенные к 48-линейным пушкам и 6-дюймовым гаубицам, представляли собой обычную шрапнель, в которой пули были заменены светящимися ядрами из бенгальского огня, прикрепленными к находившимся над ними сложенным парашютам. При разрыве такого снаряда от взрыва разрывного заряда происходило выталкивание загоравшихся ядер. Последние, начиная падать, влекли за собою раскрытие находившихся над ними парашютов, которые замедляли падение ядер и таким образом удлиняли время освещения местности – около минуты. Радиус площади освещения – до полукилометра.

Из зажигательных снарядов наиболее характерными были следующие.

1) Зажигательная шрапнель. Оснащалась зажигательными пулями системы Гронова – это был обычный тип шрапнели, наполненной вместо пуль медными гильзочками (диаметр 0,85 дюйма) с зажигательным составом. Ряды таких пуль были переложены мешочками с черным порохом, которые соединялись с гильзочками нитями, пропитанными селитрой. При разрыве снаряда пули загорались и, вытолкнутые взрывом, летели до 200 метров, впиваясь во встречавшиеся препятствия (желательно, деревянные).

2) Гранаты с фосфорно-картушным зажигательным составом. Содержали в себе 12 штук патронов с зажигательной смесью. Промежутки между ними были залиты фосфором, вспыхивавшим при соприкосновении с воздухом. Граната детонировала при ударе, разрываясь от действия взрывателя. При этом происходило воспламенение фосфорной жидкости, а от нее и зажигательных патронов – с выделением густого клуба дыма.

3) Термитный снаряд системы Стефановича представлял собой стакан с разрывным, как у шрапнели, зарядом, находящимся под диафрагмой. Все остальное пространство заполнялось прессованным термитом, представлявшим собой смесь дробленого алюминия и окиси железа. Снаряд снабжался дистанционной трубкой, которая должна была вызвать горение термита (через особый воспламенитель по оси снаряда) на 15–40 секунд ранее его падения на землю. Начав гореть, термит развивал температуру до 2000 градусов, при этом стакан накалялся и, частично проплавляясь, разбрызгивал часть расплавленного термита. Приблизительно секунд через 30 накалившийся разрывной заряд выбрасывал из снаряда весь оставшийся там расплавленный термит.

4) Снаряд системы Яковлева был аналогичен снаряду Стефановича, но более удлиненный. Этот термитный снаряд сегментного типа не был наполнен термитом, а имел внутри несколько отдельных металлических стаканчиков-сегментов, заполненных прессованным термитом. При передаче огня заряду термит в сегментах загорался, а при взрыве снаряда сегменты с горящим термитом впивались в обстреливавшиеся цели, вызывая их возгорание.

Мы видим, что развитие техники и технологий в России шло в ногу со временем и по многим показателем опережало и союзников, и противника.

Усилия русских ученых и изобретателей – людей, отдавших свои знания и энергию делу победы Родины и ее союзников в тяжелом противоборстве с неприятелем – способствовали как сбережению жизней русских солдат и офицеров, так и победе на поле боя. В годы Первой мировой войны ими было создано много технических новинок, актуальных как для текущей, так и последующих войн.

Еще за несколько лет до Первой мировой войны все ведущие мировые державы обладали опытными образцами автоматической винтовки. В России в 1912 г. успешные испытания в войсках прошла автоматическая винтовка знаменитого русского оружейника В. Г. Федорова.

Создавая автоматическую винтовку, конструктор первоначально пытался переделать магазинную винтовку С. И. Мосина – но попытка успехом не увенчалась. И, после ряда неудачных испытаний, В. Г. Федоров отказался от идеи переделки трехлинейки.

В 1907 г. он начал проектирование и изготовление оригинальной опытной автоматической винтовки. Оружие представляло собой довольно надежную конструкцию, которая могла вести огонь как одиночный, так и очередями. Успех работы ученого был отмечен золотой медалью и Михайловской премией. Но на вооружение эта винтовка так и не поступила. При всех достоинствах, она была более чем на 0,6 кг тяжелее трехлинейки, а емкость магазина оставалась такой же, как и у винтовки С. И. Мосина. Все попытки снижения массы оружия вели к снижению прочности конструкции и надежности. Единственным выходом для снижения массы оружия стало применение патронов меньшей мощности. И тогда В. Г. Федоров обратил внимание на патроны к японской винтовке системы «Арисака». Патрон калибра 6,5 мм имел меньшую массу и меньшую мощность, чем 7,62-мм патрон к винтовке Мосина. Но использование этого патрона позволило снизить массу оружия почти на килограмм. Как писал сам изобретатель: «После Русско-японской войны 1904–1905 гг. стало ясно, что надвигается новая эпоха в развитии ручного огнестрельного оружия – эпоха введения автоматической винтовки. Я считал, что для новых образцов с самого начала должны быть разработаны соответствующие патроны, которые обеспечивали бы, с одной стороны, возможность более рациональной конструкции оружия, а с другой – дальнейшее улучшение его боевых качеств. Все имевшиеся в то время патроны могли быть отнесены к двум категориям: патроны с легкой пулей и большой начальной скоростью (Германия и Россия) или патроны с тяжелой пулей и меньшей начальной скоростью (Франция). Патроны с большой начальной скоростью давали лучшие результаты при ведении огня на близких расстояниях; для дальних же дистанций были выгоднее тяжелые пули… Нужно было как-то совместить выгоды обеих категорий патронов, то есть получить большую начальную скорость при тяжелой пуле. Этого мне и удалось достигнуть. Работы мои признали весьма важными и ценными; они закончились разработкой нового патрона калибром в 6,5 миллиметра»[9].