Шер повернул к нему голову.

— Раньше надо было думать.

Латиф открыл и закрыл рот. Потом снова открыл.

— Я хотел…

— Уже не важно, чего ты хотел, — оборвал его Шер.

Латиф сжался. Но не отполз.

Снизу опять ударили очередью. На этот раз метко. Камень у головы Рахима треснул, осколки брызнули ему в щёку.

— Хороший у них стрелок, — сказал Саид.

— Оба хорошие, — отозвался Шер.

Рахим покосился вниз.

— Надо уходить, Шер-Ага. Пока можем.

Вот этого Шер и ждал. И больше того, он этого хотел. Хотел уйти, оказаться в лагере, а еще лучше, у очага своего дома. Где легко переносить боль. Где можно выздороветь. Где есть хорошие лекари и хорошие лекарства.

И если бы не лес, если бы не Бахтиёр, если бы не тот шурави со шрамом, которого он теперь помнил не просто по силуэту и решительному взгляду, а знал по голосу, по манере стоять и держаться, по решительным словам и железной воле — Шер, может быть, согласился бы.

Но теперь согласиться он не мог. Не мог отдать приказа на отход.

— Нет, — сказал Шер.

Рахим явно его не понял. Даже приподнял бровь вопросительно.

— Что?

— Мы не станем уходить.

Халик тоже повернул голову. Даже Саид отвлёкся от склона и посмотрел на него.

— Ты ранен, — сказал Саид.

— Я это знаю.

Саид выдохнул через нос.

— Тогда надо уходить.

Шер поднял на него глаза.

— Шурави со шрамом на морде взять живым, — сказал Шер-Ага. — А второго, большого — убить.

От автора:

🔥Новинка🔥

Он очнулся в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров. Избалованных сынков ждёт очень плохое лето.

https://author.today/reader/577126

— Попробуем…

Договорить команду я не успел. Снова пришлось опустить голову, потому что сверху по нам открыли беглый огонь.

В тот момент нас не просто прижали, нас буквально отрезали друг от друга.

Я понял это сразу, как только сверху заработал третий стрелок. Не тот, что садил короткими очередями по моему камню. И не тот, что давил Громилу справа. Третий бил умнее. Стрелял реже, но так, чтобы я даже голову лишний раз не высунул. Он не столько стрелял, сколько держал меня в рамке. Напоминал: дернешься — умрёшь.

А где-то между этими очередями уходил Шер.

Или уже ушёл.

Я вжался плечом в мокрый валун, выдохнул через зубы и быстро, коротко выглянул из-за камня.

Склон над ручьём ломался уступами. Серые плиты, редкий колючий куст, осыпь, расщелина выше. На миг мелькнула чья-то нога. Потом — край куртки. И тут же по мне снова ударили. Пули хлестнули по камню так близко, что осколки зашлёпали по плечам кителя.

Я тут же сел ниже.

Работают с умом. Один держит, второй режет, третий давит сверху. И всё это — на тропе, где мы с Громилой не можем ни соединиться, ни рвануть вверх вместе.

— Громила! — крикнул я.

— Я! — отозвался он почти сразу. Голос глухой, злой. Значит, цел.

— Они двигаются! Двое! Верхний прикрывает!

— Вижу! Лезут, суки!

Он дал очередь — длиннее, чем следовало бы, но вовремя. Сверху кто-то рявкнул на дари. По склону пошла мелкая осыпь.

Я быстро поменял магазин. Руки работали быстро. Голова — ещё быстрее. Приходилось менять тактику на ходу.

Итак.

Шер ранен. Сам он далеко не уйдёт. Значит, его либо пытаются увести, закрыв собой, либо… Либо они пытаются организовать атаку. И действия врага говорили мне как раз о том, что они предприняли второй вариант.

Я выглянул. Дал очередь по засевшему за кустом и камнями душману, который уже порядком спустился со склона. Приблизился даже сильнее, чем стоило бы. В конце концов, можно метнуть гранату. Если граната есть.

Да… Действия врага казались мне странными. Эти духи не походили совсем на зелёных вчерашних крестьян. Вести стрелковый бой в малой группе они определённо умели. Но тогда зачем подходить так близко? Хотят подобраться поближе, чтоб добить наверняка? Рискованно. Их слишком мало для такого фортеля.

Тогда я задумался: «А что если?..»

Я высунул автомат из-за камня и дал короткую очередь по кусту, где сидел верхний. Нет, я не надеялся попасть. Сделал это только чтобы заставить его пригнуться и на секунду сломать рисунок огня.

Получилось.

Сверху притихли ровно на вдох.

И в этот же вдох я услышал справа движение. Камень скрипнул под подошвой. Негромко. Но слишком близко, чтобы это стало случайностью.

Один уже пошёл в обход.

Я перекатился влево, почти в самую грязь у ручья. Бок полоснуло болью, но сейчас эта боль была уже чем-то вроде подзатыльника от собственного тела: мол, не забудь, что ты ранен. Я и не забывал. Но мне было не до этого.

Пуля ударила в то место, где только что была моя голова.

Второй заходил сверху.

Их манёвр читался уже ясно. Один сидит и давит Громилу, чтобы тот не мог высунуться. Двое работают по мне на сближение. Один выйдет ближе спереди, второй — с угла или сверху. И тогда попытаются либо убить, либо захватить.

Ну-ну.

Я прижался спиной к камню, выдохнул и на секунду закрыл глаза. Нет, мне не нужно было успокаивать нервы в такой сложной ситуации. Бывало и посложнее. Я сделал это, чтобы сосредоточиться. Чтобы лучше слышать.

Справа — треск мелкой осыпи.

Слева — тишина.

Сверху — редкие, выверенные хлопки. Значит, верхний не идёт. Он страхует.

Первый будет справа.

Я быстро проверил патрон в патроннике.

Подтянул ноги под себя, чуть сместился так, будто собираюсь отползать дальше вниз. Пусть видят краем глаза. Пусть думают, что я жмусь, теряюсь, ищу выход.

На самом деле я просто готовил карман. Щель между двумя камнями была узкая. Человеку туда лезть неудобно. Но именно в таких местах ближний бой и выигрывают, если противник уверен, что ты уже загнан.

Сверху снова ударили по моему валуну. Пуля взвыла, уйдя куда-то рикошетом.

И почти сразу справа показалась тень. Потом появился человек. Мелькнул локтем. Курткой. Потом показался целиком — быстро, пригнувшись, с автоматом наготове.

Я дал ему подойти ещё на шаг.

Ещё на полшага.

И только когда он выскочил в просвет между камнями — коротко, без рывка, дал очередь в упор.

Пули ударили в живот и грудь. Это было так близко, что я увидел, как ткань на нём рвануло, как его лицо, ещё секунду назад злое и уверенное, вдруг стало пустым, а тело опрокинулось набок, споткнувшись о собственную ногу. Он даже крикнуть не успел. Так и умер в молчании.

Сверху тут же заорали.

Громила тоже услышал. Сразу ожил.

— Достал, товарищ прапорщик⁈

— Работай! — крикнул я в ответ.

Вторая тень мелькнула почти сразу. Этот был умнее. Он не полез в тот же карман. Ушёл чуть выше, попробовал зайти на меня сверху, воспользовавшись тем, что я только что стрелял вправо.

Я рванулся назад, перекатился через мокрый уступ и чуть не угодил в ручей. Бок теперь уже не ныл — он горел.

Второй выскочил из-за камня прямо передо мной. Резко, почти бесшумно, и если бы не этот хруст щебня за полсекунды до того — он бы успел.

Нет, душара. Не сегодня.

Я встретил его не выстрелами, а толчком ствола, сбивая прицел. Его автомат ткнулся мне в плечо, скользнул в сторону. Дух был молодой. Быстрый. Сухой. Пах по́том, пылью и порохом. На его узком, обветренном лице горели злые глаза.

Мы оказались почти грудью к груди.

Он рванул назад, пытаясь вскинуть оружие, а я, не давая ему пространства, нажал спуск.

Автомат выплюнул две, может три пули, но этого хватило.

Его качнуло. Сначала он будто не понял, что в него попали. Лицо на долю секунды осталось злым, удивлённым. Потом изо рта пошла кровь, и он мягко, как пустой мешок, съехал вдоль камня вниз.

На этот раз сверху никто не орал.

Они всё поняли. А может быть, даже видели.

Оставшийся уже не просто страховал остальных. Теперь он решал: добить меня отсюда или уходить.