Несколько долгих мгновений мы все стояли, будто впаянные в этот клочок горной тропы.

Латиф дышал так часто, что у него от этого плечи ходили ходуном. Револьвер дрожал в руке. И я уже видел: он не выдержит ещё одного резкого движения.

Громила стоял, как столб. Только делал своей выдающейся челюстью несознательные, нервные жевательные движения. Его указательный палец слишком уж плотно лежал на спуске.

Шер сидел на кошме неровно, завалившись на один бок. Бледный. С испариной на лбу. Но глаза у него оставались живыми, как у хищника. Он смотрел не на меня и не на Латифа — он смотрел на всю сцену сразу. Уже выискивал путь, как из неё выпутаться.

Громила медленно, с такой неохотой, будто его тянули вниз за автомат, начал опускать ствол.

— Хорошо, вот так, — сказал я, вытянув Громиле руку в примирительном жесте, но глядя при этом на Латифа, — опусти. Всё будет хорошо. Да, Латиф?

— Я…

Латиф не договорил. Именно в этот миг сверху ударили очередью.

Первая короткая очередь хлестнула по камням над головой Громилы. Каменная крошка брызнула ему в лицо. Он шарахнулся в сторону чисто на рефлексе, ещё не успев понять, откуда именно стреляют.

Вторая легла уже ниже. Ближе ко мне.

Я увидел, как по серому камню перед моими ногами часто-часто застучали пули, как гравием и песком брызнуло мне в голенище, и сразу рухнул вниз, за мокрый валун у ручья.

Бок полоснуло болью так, что в глазах на миг потемнело, но я всё-таки успел свалиться правильно, не открывая себя под следующий выстрел.

Ишак взревел каким-то рваным, почти человеческим голосом, дёрнулся и рванул повод. Латиф вскрикнул. Не как мужчина. Почти по-бабьи. Наган исчез из моего поля зрения.

Сверху снова затрещало. Уже длиннее. Эхо этого треска раскинулось по камням и скалам вокруг.

Пули лупили в камни, выбивали из них пыль и осколки, завывали рикошетя в теснине. Звук в таких местах всегда делается хуже. Оглушительнее. Сразу не разберёшь, сколько стволов и откуда именно работают. Но я понял быстро.

Их было трое. Минимум трое.

И сидят выше, на хорошей позиции.

— Сверху! — рявкнул Громила где-то справа.

Я уже и сам это знал.

Он перекатом ушёл за большой плоский камень по ту сторону прохода. Ушёл грамотно, низко, даже в этой суматохе не подставив силуэт целиком. А вот между мной и ним теперь разом выросло мёртвое, простреливаемое пространство. Метров десять, может двенадцать. Не бог весть что, но под таким огнём это расстояние, словно огромное поле.

Я вжался плечом в мокрый камень у ручья. Вода текла где-то прямо у локтя, холодная, звонкая, а от скалы, сквозь которую пробивался источник, тянуло сыростью и зябью. Пахло мокрым камнем, порохом и ишачьим потом. И ещё — кровью. Может, от Шера. А может, уже от кого-то ещё.

— Твою мать! — хрипло донеслось справа от Громилы. — Трое! Не меньше!

Очередь ударила снова. На этот раз уже по его камню. Я услышал, как он сразу вжался ниже, как сухо и коротко выругался. Ответил огнем наугад: просто вскинул автомат над головой и дал очередь куда-то в горы.

Латиф где-то между нами и выступом скулил что-то на дари. Шера я не видел. И это было плохо.

Очень плохо.

Я рискнул чуть высунуться из-за края валуна. На вдохе, не давая себе времени передумать.

Склон над нами шёл ярусами. Серый, ломкий, с редкими колючими кустами и острыми, как зубы, выступами. Там, наверху, мелькнуло движение. Короткое. Чей-то локоть или может быть ствол, прижимающийся к камню. И почти сразу по моему валуну опять ударили. Но стреляли так, чтобы не поразить цель, а просто прижать. Не дать поднять головы и выстрелить в ответ.

Мда… Эти ребята хоть немного да знают, как вести стрелковый бой.

— Громила! — крикнул я, не высовываясь.

— Здесь!

— Давят с двух точек! Третьего ищи выше!

— Уже нашёл, мля!

Он дал еще одну короткую очередь в ответ. Потом дослал ещё два одиночных. Вряд ли он накрыл позицию хоть одного стрелка. Суть была в самом звуке выстрелов. Он тоже заставляет инстинктивно пригнуть голову. И Громила это понимал. При всей своей кажущейся прямоте, в бою он дурным никогда не был.

Сверху сразу осыпались камни. Кто-то там заорал на дари. Голос был злой и командный. Возможно, они собирались делать какой-то манёвр, или просто перемещаться.

«Где Шер?»

Эта мысль ударила неприятнее, чем боль в боку.

Я быстро глянул влево. И только тогда понял, что ишака больше нет у воды. Латиф тоже исчез. Остался наган, валяющийся на камнях у мокрой выемки с ключом.

Значит, он бросил. Или его выбили из рук. Или сам выронил, когда началось. Плохо. Всё равно плохо. Потому что если Латиф сорвался к Шеру, а тот понял, что сверху работают свои…

Я не стал додумывать до конца. Все и так было ясно.

Снова очередь сверху. На этот раз ниже. Почти по самой земле. Пули с визгом прошлись по камням, засыпали меня мелкой колкой крошкой. Я выругался. Повязка на лице ослабла от быстрых движений и я просто сорвал её, чтобы не мешала наблюдать за противником.

— Они тебя видят? — донеслось от Громилы.

— Видят, — ответил я.

— Меня тоже.

— Значит, просто давят огнем. Не могут или не хотят выцеливать.

— Ага. И хреново дело.

Я скрипнул зубами. Задрал руки с автоматом и дал очередь куда-то в сторону противников. Потом быстро переполз в более подходящее место — в вымоину за тропой.

Громила, услышав, что я открыл огонь, инстинктивно поддержал меня несколькими одиночными. Прикрыл, понимая, что мне нужно пространство для маневра, чтобы занять более выгодное укрытие.

Позиция у нас и правда была скверная. Они сидели выше, резали пространство между нами и держали обе наши точки. Не будь здесь раненого, Латифа, ишака и всей этой дряни — нас легко могли пострелять как уток. Но видимо, не стали рисковать зацепить своих.

Я приподнял автомат, упёр приклад в плечо и, не высовываясь полностью, дал короткую очередь в тот куст, где мелькало движение. Конечно, я не надеялся достать стрелка. Хотел только на секунду заставить их лечь плотнее.

Получилось. Огонь сверху оборвался на долю мгновения.

Внезапно по Громиле долбанули из двух стволов. Принялись просто засыпать его позицию пулями. Он выстрелил два или три раза и затих.

Тогда я поднял автомат и разрядил оставшуюся часть магазина в склон. Вражеский огонь почти тут же замолк.

— Жив⁈ — крикнул я Громиле.

— Пока да! — рявкнул он в ответ, захлебываясь воздухом. — П-падла… Почему ты не дал мне добить этих сукиных детей⁈ Тогда б мы…

Его слова утонули в новой очереди.

На этот раз ударили откуда-то выше и левее. Значит, действительно трое. Один давит меня. Второй держит Громилу. Третий страхует сверху и не даёт ни мне, ни ему поднять голову надолго.

Хорошая работа. Группа явно была неплохо слажена.

Холодная мысль прострелила голову: это были его люди. Возможно те, что уцелели после боя в лесу. А возможно, просто искавшие своего вожака в этих горах. Пришли, значит, за Шером. Вытащить его хотят, сукины дети.

А ещё это значило, что если дать им сейчас хоть минуту — они отрежут нас окончательно. Либо додавят и попытаются подобраться ближе и закидать гранатами, либо просто отойдут. А сил догонять их у нас не будет. Да и возможности что-то противопоставить тоже. Нужно было либо действовать, либо смириться с тем, что Шер ушел. Я принял решение действовать.

Я сжал зубы и прижался лбом к камню на миг. Вода под локтем всё текла и текла, будто ей плевать было на нас и на нашу возню.

Где-то совсем рядом сверху посыпался щебень. Кто-то менял позицию. Возможно, это был Шер. Сам идет, или его тянут.

Справа вдруг громко, зло рявкнул Громила, давая длинную очередь в склон. И сразу же сверху ответили так густо, что даже воздух меж скал задрожал.

— Громила!

— А!

— Как ты? Цел?

— Ага…

— Хорошо! Тогда слушай мою команду!

Шер понял, что это свои, в ту самую секунду, когда первая очередь ударила не в него.