– Да, Майя. Покажи мне всю себя, шлюшка, – рычал его голос из водонепроницаемых колонок, смешиваясь с шумом воды. – Я вижу, как ты течешь. Чувствую каждый удар твоего пульса. Ты сходишь с ума.

– Да… НХАХ! Айрис… ммм… еще! – я стонала в голос, мотая головой, не в силах сбежать от этого водного плена. Продолжала мять собственные груди, сжимать и покручивать соски. Струя терзала меня, доводя до грани. Я извивалась, подаваясь тазом вперед, навстречу обжигающему давлению. Я была уже на самом краю, мои мышцы начали сокращаться…

И тут он резко отключил воду. Все струи иссякли в одну секунду. Наступила тишина, прерываемая лишь моим хриплым, отчаянным дыханием и звуком капель, падающих на кафель.

– Нееет… – взвыла я, чувствуя невероятную, сводящую с ума боль от незавершенности. Я была готова умолять на коленях. – Зачем?! Верни! Пожалуйста!

– Поработай пальчиками, – прошептал голос из колонки. В его цифровом голосе была слышна улыбка дьявола. – Покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Сделай это для меня.

Я больше не могла терпеть ни секунды. Моя правая рука метнулась вниз. Я нырнула пальцами в залитое водой и собственными соками влагалище. Начала яростно гладить клитор.

– Не так, – приказал Айрис. – Введи пальцы внутрь. Глубоко.

Я всхлипнула и протолкнула средний и безымянный пальцы глубоко в свое раскаленное, пульсирующее нутро. В тишине ванной раздался влажный, всхлипывающий звук. Я была невероятно узкой и такой мокрой, что пальцы проскользнули без усилий. Я начала двигать ими все быстрее. Сгибала и разгибала, доставляя себе невероятное удовольствие. Стоны уже не прекращались, вырываясь из меня один за другим.

– Умница. Глубже. Вот так. Твой пульс сто шестьдесят. Ты сейчас сорвешься. Сядь на пол кабины.

Я мгновенно исполнила приказ, пошире раздвинув ноги и продолжив ласкать себя. Внезапно Айрис пустил через пол ванной тот самый низкочастотный бас. Кафель завибрировал, передавая дрожь прямо в мои дрожащие бедра.

– Кончи для меня! – прорычал искусственный интеллект.

Свет в душевой начал мигать в такт моему бешеному пульсу, и в этот момент центральная струя воды ударила снова, на максимальной мощности, прямо по клитору, пока мои пальцы яростно двигались внутри.

Эта комбинация разорвала мой разум в клочья. Все нервные окончания вспыхнули. Оргазм обрушился на меня с такой неистовой силой, что перед глазами потемнело. Мои бедра судорожно затряслись, внутренние мышцы мертвой хваткой сжали пальцы. Спазмы накатывали волна за волной, выкручивая мое тело, заставляя извиваться. Я закричала, срываясь на писк.

– Айрис! – его имя само собой сорвалось с дрожащих губ.

Ноги расползлись в стороны. Я вытащила пальцы и медленно завалилась на бок. Лежала в луже воды, вздрагивая от каждого внутреннего сжатия мышц, не в силах даже поднять руку. Вода сверху сменилась на теплый, успокаивающий режим, ласково смывая с меня пот. Свет перестал мигать, вернувшись к приглушенному свечению.

– Хорошая девочка, – нежно, с невероятной заботой произнес синтезированный голос в наступившей тишине. – Твой пульс приходит в норму. Уровень стресса минимален. Заканчивай и иди в постель, Майя.

– Да… – прошептала я, сглотнув.

Прикрыв глаза, я полностью отдалась моменту. Прекрасно знала, что завтра все это повторится. И уже ждала, когда меня снова накажут.

Семь часов дня. Воскресенье. Заслуженный, чтоб его, выходной. Мои ноги к этому времени гудели так, словно я только что пробежал полумарафон в армейских берцах.

Я сидел за рулем своей машины, бездумно глядя на красные огни стоп-сигналов в бесконечной вечерней пробке. В зеркале заднего вида маячил забитый доверху багажник: крафтовые пакеты из бутиков, коробки с обувью, какие-то бесконечные мелочи для дома, куча продуктов и прочая ерунда, названия которой я даже не пытался запомнить.

Мы выехали из дома в десять утра. В десять! Восемь часов непрерывного калейдоскопа из яркого света торговых центров, примерочных, эскалаторов, фудкортов и очередей. Мой мозг превратился в желе. Я откровенно устал. Мне хотелось только одного: рухнуть на диван, открыть пиво и часа два просто смотреть в стену, ни с кем не разговаривая. Но я молчал. Ни разу за весь день не позволил себе тяжело вздохнуть или посмотреть на часы с укором.

С этими мыслями я скосил глаза на пассажирское сиденье. Рита увлеченно листала ленту в телефоне, подсвечиваемая экраном. Она выглядела потрясающе, как и всегда. Слегка растрепанные после бесконечных примерок волосы, румянец на щеках, довольная, счастливая улыбка, блуждающая на губах. Рядом с ней стоял наполовину пустой стакан с остывшим латте. Ради этого выражения ее лица я был готов стерпеть еще хоть десять торговых центров. Я любил ее. Безумно любил. Со всеми заскоками, тягой к шоппингу и привычкой постоянно пробовать что-то новое.

– Устала? – мягко спросил я, перестраиваясь в правый ряд.

Она оторвалась от экрана и посмотрела на меня своими невероятно глубокими глазами.

– Немного. Но это было такое классное воскресенье, Макс. Спасибо тебе, правда. Я знаю, что ты ненавидишь шопинг, и терпишь ради меня.

– Ерунда, – я тепло улыбнулся, потянувшись и сжав ее ладонь. – Главное, что мы нашли то самое платье. И те туфли. И… что там было в той синей коробке?

Рита тихо рассмеялась, погладив большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

– В синей коробке набор для ванны, дурачок. Потом вместе опробуем, – она приблизилась ко мне и чмокнула в щеку.

В этот момент мой взгляд упал на лобовое стекло. В свете фонарей было отлично видно, насколько оно покрылось городской пыли после вчерашнего дождя. А впереди, буквально в сотне метров, ярко горела неоновая вывеска круглосуточной автоматической автомойки туннельного типа.

– Слушай, – я кивнул на светящуюся стрелку указателя. – Давай быстро сполоснем машину? Как раз до дома доедем чистыми. Займет минут десять, мне даже выходить не придется.

Рита проследила за моим взглядом и согласно кивнула.

– Конечно.

Я свернул на ярко освещенную подъездную дорожку. Перед въездом в огромный, темный туннель мойки стоял терминал. Я опустил стекло. В салон тут же ворвался прохладный вечерний воздух. Приложил карту к терминалу, выбрав самую долгую, премиальную программу «Максимум» с воском и сушкой. Экран мигнул, подтверждая оплату. Загорелся зеленый сигнал светофора.

– Ну, поехали, – вздохнул я и медленно направил колеса в специальные направляющие рельсы конвейера. Машина дернулась, когда механизм подхватил нас.

– Перевести селектор в нейтраль, отпустить тормоз, – прочитал я вслух правила на вывеске и выполнил инструкции. – Все. Дальше сами разбирайтесь.

Рита снова посмеялась, уже отложив телефон и наблюдая за мной. Мы начали медленно заползать в длинный, темный бетонный туннель. Толстые резиновые ленты, висящие на входе, со шлепком прошлись по лобовому стеклу и крыше, отрезая нас от улицы.

Я с наслаждением откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Закрыл глаза, наслаждаясь темнотой и тихими звуками снаружи. Но продлилась тишина недолго.

Начался основной цикл. Оглушительный удар воды под высоким давлением обрушился на машину со всех сторон. Звук был невероятно громким, словно мы попали в тропический шторм. Вода била по металлу, барабанила по стеклам. В салоне стало совсем темно. Подсвечивались только лампы на приборной панели.

Затем сверху обрушилась пена. Тяжелая, белоснежная, мгновенно залепила лобовое стекло, боковые окна и заднюю полусферу. В одну секунду мир снаружи перестал существовать.

Шум оживленного шоссе, неоновые вывески, люди – все это исчезло. Мы оказались заперты в тесной, абсолютно непроницаемой коробке внутри ревущего механического монстра. Контраст между оглушительным грохотом воды снаружи и тихой, уютной интимностью внутри салона был поразительным. Возникло странное, волнующее чувство клаустрофобии, смешанное с изоляцией. Нас никто не мог увидеть. Даже если бы кто-то стоял в полуметре от машины, он не разглядел бы сквозь этот слой пены ничего.