МОЛОДАЯ ХОЗЯЙКА

На минуту девушка остановилась на пороге большой комнаты, тесно уставленной столами с наклонными досками. За ними на высоких табуретах сидели инженеры и техники.

— Кто у вас тут самый главный? — громко спросила девушка. Задумчиво склоненные головы поднялись от бумаг и чертежей.

— Ну, кто у вас тут главный? — повторила девушка, улыбаясь. — Мне надо разрешить один важный вопрос.

Один из сотрудников, сидевший поближе, показал ей в угол комнаты. Она протиснулась туда узким проходом между столами. «Самый главный» до такой степени основательно погрузился в синюю глубь разложенного перед ним чертежа, что не обратил внимания на пришедшую.

— Душно у вас тут, воздух совсем зеленый, — поморщилась девушка. — Из такого воздуха папиросы и табак обратно кристаллизовать можно.

— Открыть форточки, проветрить! — не поднимая головы, распорядился «самый главный».

Молодой техник, смирно чертивший что-то многолинейное на кальке, поспешно сорвался с табурета и полез на подоконник.

— Простуды боимся. Посмотрите, какой у девушки румянец от этой простуды, — сказал он с подоконника своему соседу, одутловатому человеку с зеленым шарфом, намотанным вокруг шеи. — Ах, вкусный воздух! — ловил техник ртом и руками впущенное в форточку белое облако мороза.

Девушка дотронулась руками до щек, они горели, нажженные ветром.

— Я ж с трассы, на ветру все время работаю. Дорогу-то в кабинете не построишь, дорога на улице, — она отвечала технику, адресовалась же к «самому главному», который по-прежнему не обращал на нее внимания.

Но тут, видимо, слова девушки задели его, он досадливо бросил карандаш на стол, поднялся и спросил:

— Какой имеете важный вопрос ко мне?

Вопрос оказался действительно важным. Ее товарищи на трассе придумали способ механизировать разгрузку балласта с железнодорожных платформ. Сейчас разгружают вручную лопатами и скребками. Сто человек возятся с разгрузкой уйму времени, — дедовский прием работы и очень дорогой. Потеря времени, простой вагонов, которых всюду не хватает, и высокая цена за один кубометр балласта. А в зимних условиях балласт смерзается, и его приходится ковырять, как скалу. Одним словом, метод для послевоенной пятилетки малоподходящий.

— Короче. Мне все это известно. Как вы решили улучшить дело? — перебил инженер обстоятельный рассказ девушки.

— Если вам некогда, я подожду: пусть срочные дела пройдут вперед меня, — кротко заявила девушка. — Я не умею рассказывать быстро.

Техник, прямо сидевший на высокой табуретке, рассмеялся. Тушь давно высохла в его рейсфедере, но он этого не замечал.

— Ребята придумали целое приспособление. Между платформами укладываются стальные перекидные мостики, и когда приходит на место нагруженный состав, к нему прицепляют одну платформу, где стоит трактор с плугом впереди. Трактор идет по платформе, во все свои лошадиные силы напирает плугом в балласт, и балласт слетает в обе стороны, как пух. Ребята сделали подсчет: состав будет разгружаться в двадцать минут при участии всего пятерых человек.

— Но ведь это только слова. У вас нет оснований, — скучновато сказал инженер.

— Почему это нет оснований? Есть! — воскликнула девушка. — Вот чертежики, вот наши расчеты.

И она разложила перед инженером изрядно помятые листы бумаги. Техник не выдержал и соскочил с табуретки — посмотреть.

— Занимайтесь делом, — строго сказал ему инженер, и парень с оскорбленным видом вернулся на свое место.

— Ребята берутся сами изготовить плуг и наладить дело. Им нужно только разрешение, трактор и железо. Но они сразу же уперлись в каменную стену. Прораб говорит, что их приспособление — ересь. Он спрашивает: «Где вы видели, чтобы трактор ходил по платформе? И кто будет отвечать, если трактор, вместе с водителем, сверзится с платформы? Кто разрешит портить подвижной состав?» Он высмеял ребят и тем самым прекратил всю их инициативу. Пусть ваши инженеры разберутся и скажут свое веское слово. У них высшее образование, и они понимают, что нельзя терять дорогое время на примитивные способы работы.

Девушка рассуждала, вникая во все мелочи и не умолкая ни на минуту.

— Вопрос ясен, — перебил ее инженер. — Посидите три минуты молча. Можете?

Девушка сидела молча, разглядывая инженеров и техников. Парень, сидевший на высокой табуретке, улыбнулся ей. В ответ она строго шепнула:

— Не теряйте драгоценного времени. Нажмите лучше на черчение.

— Что? — обрадованно переспросил техник, но главный инженер медленно повернул к нему свое строгое лицо, и парень затих.

— Я считаю, — подумав, сказал инженер, — что предложение заслуживает внимания. Чертежики вы оставьте — мы из них сделаем чертежи. И сегодня же я дам телефонограмму прорабу и вашим ребятам, чтобы приехали сюда. Вы мне назовете фамилии людей. Посоветуемся с ними и окончательно разберемся. Только все это можно сделать после конференции стахановцев. Она открывается через три часа и должна окончиться завтра, чтобы люди побыстрее вернулись на участки.

— Я знаю про конференцию, — сказала девушка. — А вызывать никого не надо. Прораб здесь, он приехал на конференцию. От авторов предложения — буду я. Чертежики-то мои. Да и расчеты тоже мне пришлось составлять.

— Вот и отлично. Телефонограмму посылать не будем. Договорились, — сказал главный инженер и протянул руку на прощание.

Когда она ушла, техник, рискуя получить замечание, обратился к главному инженеру:

— Скажите, кто она? Такая румяная, такая настойчивая, деловая. Поручите мне работу над ее чертежиками, я на лету понял идею.

* * *

Девушка бродила по коридорам Управления строительства. Здание было большое, но еще не совсем обстроенное.

— Где же тут прячется этот самый отдел? — возмутилась она, потеряв в поисках много времени. — Неужели трудно сделать надпись, хотя бы мелом!

— Какой, вы сказали, отдел? — спросил проходивший мимо сотрудник. — По-моему, у нас и нет такого.

— Есть. Он у вас называется отделом технического снабжения.

— ОТС? Это в третьей секции на первом этаже, — любезно разъяснил сотрудник. Он даже вызвался проводить ее, но она сказала, что привыкла все делать сама.

— Вы подниметесь на четвертый этаж, пройдете по коридору и тогда начинайте спускаться вниз до первого этажа, а там свернете налево, — подробно рассказывал сотрудник.

Девушка не поняла.

— Зачем же сначала подниматься на четвертый этаж, когда этот хитрый отдел находится на первом? Я уж сразу спущусь.

— Не выйдет! — засмеялся сотрудник. — Такова архитектура недостроенного дома. Из секции в секцию можно попасть только поверху.

— Не нравится мне эта архитектура, — осуждающе сказала девушка и пошла вверх по лестнице.

Разговор в отделе снабжения сразу начался с вопросительных и восклицательных знаков.

— Где шпалы двенадцатого участка? Где скрепления для этого же участка? Где путевые домкраты? — наступала девушка.

— Надо было вовремя представить заявку, — сказал снабженец, толстый важный человек с большими роговыми очками на носу, и потянулся к телефону.

— Подождите минутку, телефон никуда не уйдет, — попросила девушка. — Вы ответьте мне: где материалы, если заявка дана вам вовремя?

— Ну, раз заявка есть, значит, уже отгружено, — успокоительно заявил снабженец.

Девушка рассердилась:

— Где «уже»? Кому отгружено? От вас до нас сорок километров, а материалы идут сто лет. Что вы их, на черепахах перевозите? Нельзя так заученно твердить — отгружено, когда ничего не отгружено.

Снабженец попросил разговаривать с ним потише и в других выражениях.

— Знаете что? Ваш отдел уже прославился! Вам известно, как вас называют на трассе? — вдруг спросила девушка.

— Неизвестно, — рассеянно ответил снабженец.