В такие напряженные и кризисные времена, как нынешние, непостижимые медлительность, неэффективность и расточительность партийной системы становятся настолько очевидными, что ее худшие претензии частично задвинуты. Партийная игра приостановлена. Оппозиция Его Величества отказывается от видимости защиты интересов простых граждан от негодяев на правительственных скамьях; республиканцы и демократы начали пересекать партийные границы, чтобы обсудить новую ситуацию. Даже те профессионалы парламентского (конгрессменского) жульничества, которые достаточно напуганы положением дел, отказываются от него. Кажется неизбежным появление в скором времени в Великобритании Всепартийного Национального правительства.

Великобритания фактически стала социалистической за пару месяцев; приостановлены и партийные политические игры, точно так, как это было в Соединенных Штаты во время Великой депрессии. И в обоих случаях это произошло потому, что гнилость и неэффективность партийной политики перед лицом опасности воняла до небес. А так как в обоих случаях партийное правительство поднимало руки и ныряло в кусты, то есть ли хоть одна мыслимая причина, почему мы должны позволить ему вернуться, едва забрезжит перспектива победы или восстановления? Почему мы не должны двигаться вперед от нынешнего положения дел к менее своевольному социалистическому режиму при постоянной беспартийной администрации, к реальности, если не к форме постоянного социалистического правительства?

Насчет Америки мне нечего пока предположить. Я, например, никогда не пытался разобраться в последствиях отсутствия исполнительных министров в законодательном органе. Я склонен думать, что это одно из слабых мест в их Конституции и что английская практика, обязывающая министра запрашивать слово в Палате представителей, и делает его движителем законодательства, касающегося его ведомства, и что она менее сложна и, следовательно, более демократична, чем американская. А полномочия и функции Президента и Сената настолько отличаются от консолидированных полномочий Кабинета и премьер-министра, что даже если англичанин почти наизусть заучит статьи их Конституции, он все равно будет так же не в состоянии понять живую реальность, как если бы ему показали партитуру оперы до того, как он услышал ее исполнение, или кальки чертежей машины, которую он никогда не видел в действии. Очень немногие европейцы понимают историю Вудро Вильсона[27], Сената и его Лиги Наций. Они считают, что «Америка», которую они представляют себе как большую отдельную личность, навязала последний институт Европе, а затем сознательно сняла с себя ответственность за него, и они никогда не будут считать иначе. А еще они считают, что «Америка» держалась в стороне от войны до последнего предела приличия, втридорога продавала нам боеприпасы, которые способствовали общей победе, и обиделась, когда долг за них не был погашен. Они так считают, а в это же время американцы смотрят так, будто ни один англичанин не погиб между 1914 и 1918 годами (у нас было 800 000 убитых), пока благородные американские призывники не прибыли, чтобы умереть за них (около 50 000). Полюбуйтесь, например, на заголовок Куинси Хоу[28] «Англия ожидает, что каждый американец выполнит свой долг». Подлейший из заголовков, но многим американцам он, похоже, нравится.

Сейчас, пока я пишу, на моем столе лежит брошюра некоего Роберта Рэндалла, красиво изданная и оформленная, призывающая к совместному нападению на Соединенные Штаты как к решению проблемы Европы. Никакие страны не ощутят своего единства, если у них нет общего врага, а естественным общим врагом для Европы, как утверждается, являются Соединенные Штаты. Итак, чтобы создать Соединенные Штаты Европы, мы должны начать с осуждения доктрины Монро. Я верю в честность и добрые намерения мистера Роберта Рэндалла; я уверен, что он не больше на содержании у Германии, прямо или косвенно, чем мистер Куинси Хоу или мистер Гарри Элмер Барнс[29]… Но кто бы из самых блестящих нацистских пропагандистов войны сумел придумать более эффективную разъединяющую идею?

Но я отклоняюсь от темы. Я не знаю, насколько здравомыслящие люди в Америке способны ослабить удушающую хватку Конституции, вырвать контроль над собственной страной из рук неуклюжих, высокопарных и ушлых политиков с их огромными, сильными челюстями, разработанными жевательной резинкой и громогласными речами. чьи фотографии на страницах Времени смотришь не без доли ужаса. Насколько они способны отменить систему «победитель получает все», найти и обучить широкий круг компетентного чиновничества, которое сумеет выполнить приторможенные обещания Нового курса и продвинуть Америку к соответствию с реконструкцией остального мира? Но я вижу, что в политике, да и вообще во многих вещах, юмор и здравомыслие американцев умеют находить обходные пути и делать невозможное, и я так же мало сомневаюсь, что им это удастся, так же как не сомневаюсь, когда вижу связанного цепям уличного артиста на стульчике и коврике, что он освободится, когда в шляпе наберется достаточно пенни, чтобы оправдать его усилия.

Эти различия в методах, темпах и традициях – большое несчастье для всего англоязычного мира. Мы, англичане, недостаточно уважаем американцев; мы слишком склонны думать, что все они – Куинси Хоу, Гарри Элмер Барнс, Бора и тому подобные – самодовольные и подозрительные антибританские мономаньяки, которых надо задобрить любой ценой. Вот почему мы никогда не бываем с ними так откровенны и резки, как они того заслуживают. Но с чем большими усилиями мы сдерживаемся, тем меньше мы их любим. Настоящие братья могут ругаться друг с другом и оставаться друзьями. Когда-нибудь Британия выскажет Колумбии все напрямую, и это, наверно, очистит атмосферу. На днях один весьма разгоряченный англичанин сказал мне: «Я молю Бога, чтобы они все-таки не вмешались до самого конца ЭТОЙ войны, иначе конца войны мы никогда не дождемся».

Тем не менее, наши два народа движутся в разных темпах к одинаковым целям, и прискорбно то, что разница в произношении и идиомах приносит больше вреда, чем разница в языке.

Что касается Великобритании, то она мне намного ближе и понятнее, и мне кажется, что сейчас прекрасный момент подловить страну на состоянии социализации, покончить с партийными политиками и удержаться на этом. Логичным, но часто игнорируемым следствием действительного создания Всепартийного национального правительства и отмены избирательных гонок является то, что, поскольку нет оппозиции, партийная критика должна будет уступить место индивидуальной критике министров, и вместо того, чтобы свергать правительство в целом, мы должны будем убирать отдельных неудачливых управленцев. Нам больше не нужно будет ограничивать выбор государственных служащих политическими карьеристами. Мы будем продвигать людей, которые уже что-то сделали и умеют делать. И всякий раз во время выборов мы сможем организовать блок беспартийных избирателей, которые будут голосовать, если понадобится, за аутсайдера с доказанными способностями и будут настаивать на ясном отчете от каждого кандидата в парламент о его прежней конкретной работе на благо страны, если таковая имеется, о его прошлых и нынешних финансовых затруднениях, его семейном положении и титуле, которым он обладает. Мы сможем публиковать эти необходимые сведения и брать на заметку, какие газеты от этого уклоняются. А если на выбор останутся одни лишь политики, мы сможем, по крайней мере, проголосовать тем, что испортим наши избирательные карточки в знак протеста.

В настоящее время мы видим, как одна государственная служба за другой впадают в хаос из-за неумелого обращения с партийной мотыгой и невидимой деятельности заинтересованных сторон. Люди уже интересуются, почему сэр Артур Солтер не управляет вновь судоходством Союзников, сэр Джон Орр руководит нашими продовольственными поставками с помощью, вероятно, сэра Фредерика Кибла. Сэр Роберт Ванситтарт сидит в Министерстве иностранных дел. Мы желаем лично знать ответственных за неспособность наших разведывательных и пропагандистских министерств, чтобы заставить их уйти из общественной жизни. Сейчас было бы довольно легко поднять множество встревоженных людей кличем «Компетентность, а не партия!».