Люба
(тихо).
С перепугу, батюшка.
Смуров
(после короткой паузы, решительно).
Вот что, дочка! Узел этот крепко завязан. Царская рука его стянула, не моей лапе мужицкой его касаться. Не решай опрометчиво… пожалей отца!
Люба.
Ступайте, батюшка… Я приневолить себя попытаюсь. А уж коли скажу «нет», значит, не смогла иначе.
Смуров
(идёт к двери, потом возвращается).
Взгляни в глаза! Полюбила кого-другого, как он уехал?..
Люба
(твёрдо).
Никого другого, как он уехал, не полюбила. (Тихо плачет, склонившись над пяльцами.)
Смуров
(про себя).
Ничего не понять… Одно понимаю: это не дело… (Ушёл.)
Вступает музыка.
Люба
(шьёт и напевает сначала тихо, потом всё громче).
Как поймали соколёночка
Да в курятник его кинули.
Он растёт, а крылья связаны,
Птицы глупые клюют его.
Лишь одна младая горлица
Пожалела соколёночка,
Не клевала, приголубила,
Полюбила силу пленную.
(Вышивает, напевая без слов.)
А-а-а-а-а-а…
Только сватать стали горлицу
Индюшенку колченогому,
Да чванливому, да глупому,
Всего птичника посмешищу.
Не стерпелось соколёночку,
Скинул путы, бросил горлицу,
Не с прощальным словом ласковым,
А с укором да обидою.
(Вышивает, напевая без слов.)
А-а-а-а-а-а…
Бурный музыкальный переход.
Ах, чего ж я жду напрасно,
Горе девичье кляня?
Ты вернёшься, сокол ясный,
Но не взглянешь на меня.
И, покорна женской доле,
Вышиваю я платок,
И растёт, слезою полит,
Чёрный шёлковый цветок.
И проворно ходят пальцы.
А в груди — тоска и мгла,
Словно в сердце, а не в пяльцы,
Мне впивается игла!
(Без слов.)
А-а-а-а-а-а-а…
(Голос вдруг оборвался и замер; склонилась над пяльцами.)
В сенях шум, говор, голоса: «Едут!» «Едут!»
Люба взволнованно встала, В горницу поспешно входит Ненила, за ней Смуров.
Смуров.
Как же так? Это не дело. Сынок до матушки спешит, а она от него…
Ненила.
Молчи, купец! Где ж это видано, чтоб боярская мать за ворота сына встречать выходила?
Смуров.
Так вы ж выходили-с…
Ненила.
Я воздухом дышать выходила. А теперь сяду. А он мне с порога поклон, с серёдки — другой, да к ногам за благословением, да к ручке с почтением. Садись сам поодаль. Так… А и ты, невеста, не прыгай! Успеешь нарадоваться, рано тебе промеж матери и сына становиться.
Приказчик
(вбегая).
Прибыли-с.
Смуров
(насмешливо).
Да ну? (Грозно.) Кыш!
Приказчик исчезает.
Входит до невозможности расфранчённый Антон. За ним Иван в приличном платье. В сенях толпятся приказчики, челядь, девушки и прочий люд. Антон оглядывается, видит мать, поправляет парик, охорашивается и, выйдя на середину горницы, производит сложнейшую процедуру придворного поклона с касанием пола перьями шляпы, реверансами и притоптыванием. Ненила, широко раскрыв глаза, с удивлением глядит на это зрелище.
Ненила
(тихо).
Пресвятая богородица!.. Это что же?
Антон
(роскошно).
Бонжур, маман.
Ненила.
Что?
Антон
(объяснительно).
Бонжур, маман.
Ненила
(приподымаясь в креслах).
Это что же значит?
Антон.
А это значит: здравствуйте, матушка.
Ненила
(встала, грозно).
Лжёшь! Это значит — подменили сына. На колени!
Антон
(в ужасе).
Увольте, матушка!
Ненила.
На колени перед матерью, сын строптивый!
Антон
(робко).
Отнюдь не строптивый, маман. А единственно по причине чулок… (Глуповато-доверчиво тянется к ней и шопотом.) Доотказа натянуты… лопнут-с.
Ненила
(грустно махнула рукой).
Ах, Антоша, Антоша! И с чем ты только из чужих краёв приехал!
Антон
(радостно).
Так бы сразу и спросили-с… Всем подарки привёз. Иван, вели баул зелёный подать.
Слуги несут баул. Иван кланяется в ноги боярыне, касаясь рукой пола — Смурову и в пояс, не глядя — Любе. Ненила допускает его к руке. Затем Иван отходит на передний план, останавливается и напряжённо следит за дальнейшим развитием этой сцены.
Ненила
(тихо, с горечью).
Раб устав помнит, а сын забыл… Не о подарках речь. Поклонись допреж тестю да невесте.
Антон
(развязно, Смурову).
А! Бонжур! Бонжур! Гранд плезир имею видеть вас в исправной корпуленции. (Тревожно.) Матушка, а где ж она?
Ненила.
Кто?
Антон.
Невеста.
Смуров.
Перед тобой, зятёк. Неужто не признал?
Ненила
(заминая неловкость).
Богатой быть.
Смуров
(сухо).
Она и так не бедна.
Антон
(робко).
Позвольте, маман. Это не та!
Смуров.
Как не та?
Ненила
(тихо).
Опомнись, не срами!
Антон
(возбуждённо бегает по горнице кричит).
Нет уж, маман! Это уж афронт беспримерный! Я ту хорошо помню. Та против этой втрое капитальней была! Та была манифиг. (Целует пальцы.) Манифиг, Может, это сестра?
Смуров
(сухо).
Одна у меня дочь, кавалер, чем богаты, тем и рады.
Антон.
Одна? Вот так акцидент! Неужто от тоски по мне за три года так ссохлась? Сие, однако ж, превеликую варияцию всему делу оборачивает! Я за дородную сватался! (Кричит.) Окрутили! Подменили! (Бегает по горнице.)
Люба.
Не извольте сетовать, сударь. Коль вы обознались, батюшка охотно вам слово ваше возвратит. Я тоже обозналась!
Смуров
(смущённо).
Тсс… Люба, просил, не спеши…
Люба
(значительно).
Батюшка ныне не кто-нибудь, а его царского величества коммерции советник. Ему против воли жениха дочь свою предлагать зазорно.
