Люба.
Да как ты такую дерзость без спросу моего произвести посмел?
Иван.
Жить не могу без тебя, госпожа моя!
Вступает музыка.
Ты — мой свет, моя кровь, одна отрада моя. Ведь в гот день, как ты в лесу за слободой заблудилась и меня ненароком встретила, я там от жизни моей горькой сук искал. Я тебя только на тропинку вывел, а ты меня от смерти увела.
Люба.
И на горе я с тобой там встретилась, на несчастье нас лес тот свёл. Я — богатого купца дочь, ты — строптивой боярыни раб. Извелась я за этот год. Что ж, так и будешь ночью под окнами вздыхать да днём через тын шептаться? Разве это любовь? По мне любовь — всё возьми и всё отдай!
1.
Нету покоя усталым очам,
Нету мне мочи томиться,
Счастья клочки воровать по ночам
Днём изнывать и таиться.
Ах!
Разве любовь для того,
Чтобы бояться всего,
Чтобы встречаться украдкой.
Чтоб целоваться с оглядкой?
Иван.
Что же, как видно, лихая судьба
Жить нам назначила розко.
Вольная пташка, забудь про раба!
Люба.
Рада бы, милый, да поздно!
Сердце стучит и горит,
Сердце моё говорит:
Если любишь, будь смелее,
В чёт и нечет не гадай,
Не скупись душой своею,
Всё возьми и всё отдай!
2.
Иван.
Слушайся сердца, моя бирюза,
Сердце — хороший советник.
Если сегодня над нами гроза,
Солнышко завтра засветит.
Ах!
Разве любовь для того,
Чтобы не ждать ничего,
Чтобы грустить, убиваться,
Чтобы судьбе покоряться?
Люба.
Нету просвета у нас впереди,
Тучи насупились грозно.
Я — твоя гибель! Забудь и уйди!
Иван.
Ласточка, рад бы, да поздно!
Сердце кипит и горит
(прижимает её голову к сердцу),
Слышишь, оно говорит:
Если любишь, будь смелее,
В чёт и нечет не гадай.
Не скупись душой своею,
Всё возьми и всё отдай.
Вместе.
Не скупись душой своею,
Всё возьми и всё отдай.
Люба.
Ступай… Идут…
Иван.
Ясочка, я сказать не успел: отец твой меня приласкал, к себе взять хочет.
Люба.
Быть того не может! Ох, радость бы!
Иван.
Да не отдаст меня боярыня, ни Антошка её треклятый!
Люба.
Идут. Молчи…
Входит Смуров.
Иван
(довольно громко).
Как рыба.
Люба.
Молчи, говорю!
Иван
(ещё громче).
Как рыба, госпожа, заливная или горячая будет?
Смуров
(подходя).
Заливная, заливная. (Любе.) Ну что, каков молодец?
Люба
(шопотом).
Уж больно расторопен, батюшка.
Смуров.
Это не грех! (Ивану.) Гм… Так не отдаст, говоришь, боярыня? Ну, а если отдала б, пошёл бы ты ко мне?
Иван
(страстно).
Всей душой, всем сердцем служил бы, Карпий Семёнович!
Смуров
(сияет).
Глянь-ка, Люба, как я ему приглянулся! Это дело. Меня все добрые люди любят.
Входит купец Жулёв, поставщик мачт на царский флот. С ним его дочь Гликерия, до утрировки расфранчённая «на иноземный манир» девушка лет двадцати. Она целуется с Любой, присев предварительно Смурову. Движения её почти карикатурны; от нового она взяла лишь доведённую до крайности страсть к иноземным нарядам и повадкам.
Жулёв.
Мир дому сему!
Смуров.
Капитон Сидорович! Гость дорогой! Гликерия Капитоновна! Нижайшее наше! Хороша! Ай, хороша! Ну, спасибо, что не побрезговали бедным домишком моим.
Жулёв.
Слыхали мы про бедность вашу. Самого царского дьяка Акакия Плющихина со боярами сегодня принимаешь. Небось, все паруса распустил?
Смуров.
Моим парусам без твоих мачт — грош цена, Капитон Сидорович. Ну, Любаша да Гликуша, мы с гостем дорогим в горницу пройдём да по чарке на затравку выпьем.
Люба
(тихо отцу).
Только помните, батюшка, вы ведь пить не горазды, не захмелеть бы вам до гостей.
Смуров.
Я и совсем не собираюсь, так, пригублю. Мне сегодня вся трезвость нужна. Захмелеть сегодня — это не дело. Пошли, Капитон Сидорович, только чур — о делах ни слова.
Жулёв.
Ни-ни. Вот они где у меня, дела-то.
Направляются к крыльцу.
Смуров.
То-то и оно. Так я и говорю: рязанская холстина — дрянь… Рядно.
Жулёв.
Так и лес ведь орловский — труха.
Ушли.
Гликерия.
Ну, здравствуй, ангел мой. (Тяжели дышит.) Сколь фортуной взыскана… тебя в авантажном сем виде… самолично лицезреть. Ах!..
Люба.
Да что с тобой, Гликуша? Ты едва дышишь. Или несчастье какое стряслось?
Гликерия.
Одно токмо движение чувствования… Однако от убранства твоего в превеликую ажитацию прихожу. Ох!..
Люба.
Разве что не по обычаю ассамблейному?
Гликерия.
Душа моя! А где ж фантанжи кружевные? Пошто роброн столь мало распёрт? Мушек на щеках не зрю… Ух! (Шатается.)
Люба.
Батюшка! Да с ней дурнота. Эй! Девушки!
Девушки подбегают к упавшей на скамью Гликерии и начинают её обвевать. Одна прыскает в лицо водой. Гликерия, внезапно очнувшись, закатывает ей пощёчину.
Гликерия.
Тварь дерзкая! Всю куафюру расстроила.
Девушка фыркает. Люба полусердито гонит её жестом.
Люба.
Оправься, Гликуша, никак гости подъезжают. Да что с тобой?
Гликерия.
Ох! Усы! Усы!
Люба.
Какие усы? (Девушке, тихо.) Уж не бредит ли?
Девушка.
Зазноба с усами завелась, вот что.
Люба.
Ах, не томи, душа моя! Чьи усы тебя столь встревожили?
Гликерия.
Ох! Китовые… Тако в талию жестоко впимшись, что кровь в превеликом стеснительстве и дыха не хватает. Спёрло…
