Иван.
Прочь!
Бегу из постылого места.
(Горько.)
Живи-ка счастливо, купецкая дочь,
Боярского сына невеста!
Люба.
О чём говоришь? Ничего не понять!
Иван.
Пируй же, красавица, с ними!
Ты сердце холопа легко променять
Сумела на знатное имя.
(Отстраняет Любу.)
Люба.
Скажи хоть, какая за мною вина?
Какая стряслась перемена?
Иван.
Прощай! И вся жизнь мне отныне черна,
Как чёрная эта измена!
(Убегает.)
Люба.
Голова кругом идёт. Каждое слово его, как нож острый. Куда он? Что случилось?
Смуров
(окончательно охмелевший, приплясывая, подходит к Любе).
Ах, ты, дочка, дочка, дочка,
Ну и счастье, ну и ночка!
В чистом небе ясный гром!
Ах, ты, Люба!
Люба, Люба!
То-то радостно да любо,
Кем просватана? Царём!
Люба
(на музыке).
Батюшка! Стряхните хмель! От сего мгновения вся жизнь моя зависима. Отвечайте, за кого меня государь просватал?
Смуров
(приплясывая).
Ах, ты, хитрая,
Коварнейшая дочь!
Над отцом шутить,
Проказница, непрочь.
За кого скажи ей?
Вот тебе и на!
(Успокоительно).
За любовь твою —
Антона Свиньина.
Люба, как подкошенная, опускается наземь. Смуров растерян и испуган. С него сразу слетает хмель.
Люба! Любушка! Что с тобой? Доченька… Очнись!
Очнись…
Пауза. Тишина, и вдруг в неё под бурную музыку
врываются раскаты смеха пирующих и хор захмелевших голосов.
Хор.
Двадцать два матроса,
Юнга и кок,
Все рыжеволосы,
Плыли на восток.
Трое суток буря выла,
Палубу водой покрыло,
Шкипера волною смыло,
Боцмана доской убило.
Но плывут, держась за тросы,
Прямо на восток
Двадцать два матроса,
Юнга и кок.
ЗАНАВЕС
АКТ ВТОРОЙ
Перед поднятием занавеса — музыкальная интродукция, предполагающая весёлую, предпраздничную суету на сцене. Идёт занавес.
Сцена представляет собой двухсветную залу-столовую в гостинице «Лев и Кастрюля», которую содержит мадам Ниниш, разбитная и пышная трактирщица, лет 38—40. Внизу столовая со стойкой, тяжёлыми столами, на задней стене «герб» заведения: лев с кастрюлей. На высоте двух человеческих ростов зала окаймлена узенькой галлереей, на которую выходят двери отдельных комнат второго этажа. Лестницы с двух сторон галлереи ведут на авансцену.
Под музыку интродукции поварята проносят перед мадам Ниниш блюда со снедью, которые она из-за высокой стойки окидывает критическим оком. Внезапно в музыку вплетаются элементы бурного спора, и из кухни стремительно выбегает разъярённый шеф-повар месье Мутон — жирный смуглый человек с серьгой в ухе. Он тащит за шиворот своего младшего помощника, изящного, белокурого Кеке. Тот упирается.
Мутон.
Мадам! Я снова сообщаю,
В последний раз, что я погиб!
Я ни за что не отвечаю,
Пока на кухне этот тип.
Томатный соус
он вылил в тесто.
Фазаний хвост
он общипал.
К чертям его, или от места
Я откажусь, чтоб я пропал!
Ниниш
(выйдя из-за стойки и всплеснув руками).
Но постыдитесь же! Какое поведенье!
Месье Кеке! Месье Мутон!
В моём солидном, первоклассном заведеньи
Недопустим подобный тон.
Вы с каждым днём вульгарнее и хуже!
(Подняв глаза к небу.)
О, где вы, два моих покойных мужа?
Когда б из гроба вы восстали на яву,
То вновь скончались бы, конечно,
Узрев, как вечно бессердечно.
Здесь обижают вашу верную вдову!
(Притворно рыдает.)
Кеке.
Пардон, мадам!
Мутон.
Пардон, мадам! Вы правы!
Ниниш.
Так за плиту, для нашей общей славы!
Мутон.
Нашей славы…
Кеке.
Нашей славы.
ПЕСЕНКА О КАБАЧКЕ МАДАМ НИНИШ
1.
Ниниш.
Наша слава с каждым годом
Будет крепнуть и расти.
Мутон.
«Лев с Кастрюлею» над входом
Приглашают всех войти.
Ниниш.
Обойти хотя полмира…
Кеке.
Даже больше, весь Париж!
Вместе.
Не найти нигде трактира,
Как трактир мадам Ниниш.
Мутон.
Где лучшее рябчиковое пюре?
Ниниш.
Где можно клубнику найти в январе?
Кеке.
Где устриц холодных дадут вам в июле?
Вместе.
Где толк понимают в еде?
Мутон.
Во «Льве и Кастрюле».
Кеке.
Во «Льве и Кастрюле».
Вместе.
(с поварятами).
Во «Льве и Кастрюле»
И больше — нигде!
Во «Льве и Кастрюле»,
Но «Льве и Кастрюле»,
Во «Льве и Кастрюле»
И больше — нигде!
2.
Ниниш.
Заходите! Дверь открыта!
Наш отель — такой отель,
Где, как сливки, будет взбита
Вам роскошная постель.
Могут парочки признаться,
Благодарности полны,
Что во «Льве с Кастрюлей» снятся
Замечательные сны…
Кеке.
Где все поцелуи нежней и свежей?
Мутон.
Куда не пускают ревнивых мужей?
Ниниш.
Где, если б даже они проскользнули,
Влюблённым помогут в беде?
Вместе.
Во «Льве и Кастрюле»,
Во «Льве и Кастрюле»,
Во «Льве и Кастрюле»
И больше — нигде.
Ниниш и повара танцуют. Конец музыки.
Ниниш.
А теперь за дело!
Начинают накрывать столы.
Вы, надеюсь, помните, какой у нас знаменательный день?
Мутон.
Ещё бы! Сегодня ровно два года, как юные русские бояре…
Ниниш.
И почтенный их наставник месье А-Ка-Ки, что по-русски значит «акация», оказали нам честь, поселившись во «Льве и Кастрюле».
Кеке.
И подумать только! Они всего два года в Париже, а говорят по-французски почти, как мы.
