Мистер Коттедж молча кивнул.

– Что могут утопийцы дать обитателям Земли? У нас нет большой склонности поучать других взрослых людей или властвовать над ними. Эту привычку вытравили из нас многовековые равенство и свободное сотрудничество. К тому же вас слишком много, чтобы вас учить, причем большинство выросло на дурных привычках и упорствует в них. Нам бы постоянно мешали проявления вашей глупости, ваши склоки, зависть и традиции, ваши флаги и религии, въевшаяся в плоть и кровь злоба, подавленные инстинкты – все это на каждом шагу вставляло бы палки в колеса всех наших начинаний. Мы бы начали вести себя нетерпеливо, предвзято, заносчиво. Вы слишком похожи на нас, чтобы прощать вам недостатки. Нам было бы трудно постоянно держать в уме оправдания вашего хамства. В Утопии мы давно сделали вывод, что ни один народ не может быть настолько выше, умнее и сильнее, чтобы думать и решать за другой народ. Возможно, на Земле по мере роста контактов между вашими народами вы сами скоро придете к такому же заключению. Это тем более верно для отношений между Утопией и Землей. Судя по тому, что мне известно о невежестве и упрямстве землян, мне ясно, что наши люди будут вас презирать, а ведь презрительное отношение – главная причина предвзятости. Дело может дойти до того, что мы вас уничтожим. Зачем допускать такую вероятность? Нам следует оставить вас в покое. В отношении вас мы не можем быть уверены в своих действиях. Поверьте, это единственный разумный выход для нас.

Мистер Коттедж молча покачал головой в знак согласия.

– Вы и я, однако, можем быть друзьями, понимающими друг друга.

– Вы абсолютно правы, – подтвердил мистер Коттедж, – абсолютно правы. Но мне горько от вашей правоты. Очень горько. И все-таки я надеюсь, что могу быть чем-то полезен Утопии.

– Можете.

– Чем?

– Тем, что вернетесь в свой мир.

Мистер Коттедж подумал несколько секунд. Он опасался услышать подобный ответ. Но он сам на него напросился.

– Хорошо, я готов вернуться.

– Я бы сказал, что вы готовы попытаться. Существует реальный риск погибнуть.

– Я его принимаю.

– Мы проверим все данные о взаимосвязях между нашими двумя вселенными, проведем эксперимент Садда и Прудди в обратном порядке и попытаемся вернуть землянина в его мир целым и невредимым. Мы почти уверены, что у нас получится. Но такого человека в достаточной мере должен волновать и свой, и наш мир, чтобы, вернувшись, он подал нам знак о благополучном возвращении.

– Я могу это сделать, – севшим от волнения голосом ответил мистер Коттедж.

– Вы будете сидеть в своем автомобиле, и на вас будет та же одежда, что и в момент прибытия. Все будет выглядеть именно так, как было, когда вы покинули свой мир.

– Да, я понимаю.

– Ваш мир подл и сварлив, однако у вас встречаются на удивление светлые умы, поэтому мы не хотим, чтобы ваши люди узнали о нас, живущих так близко от них, ведь эта близость будет сохраняться еще несколько веков. Мы не хотим, чтобы они знали о нас; мы боимся, что они вскоре придут к нам под руководством какого-нибудь бедолаги, глупого ученого-самородка, и приведут за собой алчные, тупые, плодящиеся орды, которые будут ломиться в наши ворота, угрожать нашей жизни, испортят наши высокие, смелые замыслы, и нам придется давить и убивать их, как крыс или паразитов.

– Да, прежде чем приходить в Утопию, земляне должны научиться жить, как живут здесь. Утопия, как я теперь вижу, может быть домом только для тех, кто обучен такой жизни.

Мистер Коттедж помолчал и высказал вслух одну из потаенных мыслей:

– Когда я вернусь, неужели мне следует навсегда забыть Утопию?

Златосвет улыбнулся, ничего не ответив.

– Меня каждый день будет мучить ностальгия по Утопии.

– И поддерживать ваш дух.

– Я возобновлю земную жизнь в той точке, в какой она прервалась, но теперь я буду вести себя как гражданин Утопии. Ибо после того, как я предложил свою услугу и она была принята, я больше не считаю себя в Утопии чужаком. Я стал ее частью.

– Не забывайте, что вы можете погибнуть. Удача эксперимента не гарантирована.

– Будь что будет.

– Хорошо сказано, брат!

Дружеская лапа пожала руку мистера Коттеджа, в глубоко посаженных глазах старика мелькнула улыбка.

– Когда вы вернетесь и дадите нам знак, мы сможем вернуть еще несколько человек.

Мистер Коттедж подскочил на стуле и воскликнул сорвавшимся голосом:

– Как?! Я думал, что их зашвырнули в пустое пространство какой-нибудь вселенной и от них не осталось даже мокрого места!

– Некоторые погибли. Они сами погубили себя, выбежав из старой крепости по склону в полной темноте, когда утес повернулся вокруг своей оси. Люди в одежде из кожи. И тот, которого звали Длинный Бар.

– Барралонга?

– Да. А также тот, кто постоянно пожимал плечами и говорил: «Ну а вы-то?» Остальные, когда вращение к концу дня закончилось, вернулись наполовину задохнувшимися и озябшими, но живыми. Их привели в чувство, и теперь мы гадаем, как от них избавиться. В нашем мире от них нет никакого проку. Они для нас лишняя обуза.

– Они это прекрасно доказали.

– Человек по имени Дюжи, очевидно, играет важную роль в земных делах. Мы исследовали его разум. У него очень мало каких-либо убеждений. Он почти ничему не верит и предпочитает жизнь культурного богатого господина, занимающего скромное, но видное положение в органах власти, по сути, уже не существующей империи. Мы сомневаемся, что он поверит в реальность своих приключений. В любом случае мы постараемся внушить, что все это приснилось ему в ярком сне. Сон покажется ему слишком фантастическим, чтобы кому-то о нем рассказывать, потому что уже сейчас ясно: он сам очень боится своего буйного воображения. Он будет отправлен в ваш мир через несколько дней после вашего возвращения и доберется до своего дома, не привлекая лишнего внимания. Его возвратят следующим после вас. Вы услышите о нем, когда он вернется в политику. Будем надеяться, немного поумневшим.

– Вполне допускаю.

– И… как его бишь зовут? Руперт Айдакот – он тоже вернется. В вашем мире без него будет скучно.

– Этого ничто не заставит поумнеть, – убежденно произнес мистер Коттедж.

– Леди Стелла тоже вернется.

– Я рад, что она уцелела. Леди Стелла не станет болтать об Утопии. Она очень осмотрительна.

– Священник просто сумасшедший. Он вел себя оскорбительно и непристойно, поэтому мы держим его под замком.

– Что он натворил?

– Он изготовил несколько фартуков из черного шелка и кидался на наших молодых людей, пытаясь надеть их силой в совершенно бестактной манере.

– Его тоже можно вернуть на Землю, – после некоторого размышления сказал мистер Коттедж.

– Разве в вашем мире допускают подобное поведение?

– У нас это называют целомудрием, но если вы хотите забрать его себе…

– Нет уж, пусть возвращается.

– Остальных можете оставить. По сути, вам придется так и так это сделать. Никто на Земле о них и не вспомнит. В нашем мире вечно кто-нибудь пропадает. Возвращение даже тех, кого вы предложили, уже может привлечь внимание. Местные жители могут заметить, как скитальцы появляются ниоткуда и спрашивают, стоя на Мейденхед-роуд, в какой стороне их дом. Если им самим начнут задавать вопросы, они могут проболтаться. Отправьте остальных на какой-нибудь остров или в похожее место. Было бы хорошо, если бы вы и священника оставили у себя. К сожалению, его пропажу заметит слишком много людей. Они начнут страдать от подавленного целомудрия и вытворять странные вещи. Кафедра в церкви Святого Варнавы гасит некоторые инстинкты. К тому же его будет очень легко убедить, что Утопия ему пригрезилась. Любой священник принял бы Утопию за плод фантазии. Он будет вспоминать о ней, если вообще станет, как о нравственном кошмаре.

2

Беседа закончилась, но мистер Коттедж не хотел уходить.

Он заглянул в глаза Златосвета и обнаружил в них искорку доброты.