Мистер Коттедж нащупал ногой выступ за углом ниши.

– Можете не торопиться, – сказал мистер Айдакот. – Я не буду стрелять.

Голос в подвале – кажется, лорда Барралонги – предложил сбросить на мистера Коттеджа камни. Другой голос – вероятно, Геккона – горячо одобрил идею.

– Сначала надлежит провести суд по всем правилам, – сказал через плечо мистер Айдакот.

Его лицо ничего не выражало, однако у мистера Коттеджа мелькнула мысль: может, он вовсе и не желает его смерти. Пожалуй, он передумал и теперь хочет, чтобы мистер Коттедж убежал к утопийцам и как-нибудь уладил конфликт.

– Мы намерены судить вас, сэр, – объявил мистер Айдакот. – Мы намерены вас судить. Вы обязаны явиться в суд. – Он облизал губы и немного подумал. – Суд состоится без малейшего промедления. – Карие глазки мистера Айдакота быстро оценили положение беглеца. Вытянув шею, мистер Айдакот посмотрел в сторону моста. – Мы не станем тратить время на длинные процедуры. У меня почти нет сомнений, каким будет решение суда. Вас приговорят к смерти. Вот как обстоит дело, сэр. Не пройдет и четверти часа, как ваша судьба будет решена в законном порядке.

Мистер Айдакот попытался взглянуть из узкого окна на вершину хребта и заключил:

– Пожалуй, мы забросаем вас камнями.

– Moriturus te saluto^[9], – сострил мистер Коттедж. – С вашего позволения я займу место поудобнее.

Мистер Айдакот продолжал пристально смотреть на него.

– Я на вас совершенно не в обиде, – сказал мистер Коттедж. – Будь я вашим школьным учителем, все могло сложиться иначе. Спасибо, что подарили мне лишние четверть часа. И если волей случая…

– Именно, – сказал мистер Айдакот.

Они прекрасно поняли друг друга.

Когда мистер Коттедж скрылся за углом в нише, мистер Айдакот все еще смотрел на ущелье, а лорд Барралонга, чей голос едва доносился наружу, настаивал на немедленной экзекуции путем сбрасывания камней.

6

Человеческий разум не поддается объяснению. Разум мистера Коттеджа скакнул от полного отчаяния к радостному возбуждению. Первый болезненный страх гигантской высоты сменился почти мальчишеской самонадеянностью. Предчувствие неминуемой гибели исчезло. Теперь приключение ему нравилось и даже доставляло удовольствие. О том, чем оно могло закончиться, он и думать забыл.

Мистер Коттедж неплохо продвинулся до угла выступа, вот только руки начали жутко болеть, и тут он испытал новое потрясение. Теперь он мог видеть мост во всю длину и узкое жерло ущелья в придачу. Карниз, вдоль которого он продвигался, не вел к мосту, а находился на добрых тридцать футов ниже его. И что еще хуже, путь к мосту преграждали два оврага и расселины неопределенной глубины. Сделав это открытие, мистер Коттедж впервые пожалел, что не остался в подвале и не принял бой на месте.

Он несколько минут простоял в нерешительности, чувствуя, как все сильнее болят руки.

Из оцепенения его вывела скользнувшая по скале тень, которую он принял за тень от пролетевшей мимо птицы. Однако тень мелькнула снова. Мистер Коттедж встревожился: не нападет ли на него целая стая птиц? Он где-то читал о таком происшествии, но постарался не вспоминать подробности.

Сверху послышался треск. Он поднял глаза и увидел, как о небольшой выступ у него над головой разбился на мелкие кусочки обломок скалы. Из этого события, во‑первых, напрашивался вывод, что суд вынес обвинительный приговор еще до срока, установленного мистером Айдакотом, и, во‑вторых, что мистера Коттеджа прекрасно видели сверху. Он с лихорадочной энергией возобновил движение к спасительной расселине.

Овраг оказался более удобным, чем сначала казалось, подъем из него наверх выглядел трудным, но дальнейший спуск не составлял труда. Сверху его надежно прикрывал нависающий край. Примерно в ста футах ниже имелся уступ с довольно широкой выемкой, защищенной от падающих сверху камней, где человек, если понадобится, мог растянуться во весь рост. Пусть хотя бы руки отдохнут. Без дальнейших проволочек мистер Коттедж спустился в овраг, блаженствуя от отсутствия нужды за что-либо хвататься. Здесь преследователи не могли его ни увидеть, ни схватить.

По стенке впадины текла вода. Мистер Коттедж утолил жажду и вспомнил о еде, пожалев, что не прихватил из подвала ничего съестного. Он мог бы вскрыть один из ящиков, обернутых в золоченую фольгу, или сунуть в карман небольшую плоскую бутылку вина. Вино пошло бы сейчас за милую душу. Только что толку теперь об этом сожалеть. Он, как ему показалось, очень долго простоял на драгоценном выступе, внимательно изучая уходящую вниз расселину. Она выглядела вполне проходимой на всю длину. Стенки, правда, были очень гладкими, но находились достаточно близко друг от друга: в одну можно упереться спиной, а в другую – ногами.

Мистер Коттедж посмотрел на часы. Без десяти девять утра. К Геккону его вызвали в полшестого. В полседьмого он подавал во дворе завтрак. Серпентин и Кедр, очевидно, прибыли около восьми. Через десять минут Серпентин был убит. Потом – побег и преследование. Как быстро все произошло!

У него был в запасе весь день. Мистер Коттедж решил возобновить спуск в полдесятого, а до тех пор – отдохнуть. Чувствовать себя голодным в такую рань – совершенная несуразица.

Он начал спуск даже раньше намеченного срока. Первые сто футов дались легко, но потом расселина едва приметно стала шире. Мистер Коттедж заметил это, только начав соскальзывать вниз. Он проехал, отчаянно сопротивляясь, примерно двадцать футов, а последние десять пролетел в свободном падении, шмякнулся о скалу. Падение задержал еще один уступ, шире прежнего. Мистер Коттедж с гудящей от боли головой благодарно откатился от края уступа. Пара синяков – ничего страшного.

– Повезло, – прошептал он. – Удача все еще на моей стороне.

Мистер Коттедж немного отдохнул, затем, успокоив себя, что все будет хорошо, принялся исследовать очередной этап спуска и с удивлением обнаружил, что расселина под уступом совершенно непреодолима. Она представляла собой две гладкие скальные стенки на расстоянии не менее шести футов друг от друга и уходила в глубину футов на двадцать. В нее было проще броситься вниз головой, чем спуститься. Вслед за этим он обнаружил, что обратный путь тоже закрыт. Мистер Коттедж отказывался поверить: как же глупо он попался. Его разобрал смех как человека, которого после однодневной отлучки не узнала родная мать.

Смех резко оборвался.

Мистер Коттедж поочередно повторил все стадии осмотра, ощупал гладкую скалу над головой и прошептал, покрываясь холодным потом:

– Какая нелепость!

Из закутка, в который он пробрался с таким трудом и мучениями, не было выхода! Ни вперед, ни назад. Он в ловушке! Удача изменила ему.

7

В полдень, если не врали часы, мистер Коттедж сидел в своей нише, как сидит в кресле в промежутке между приступами боли измученный инвалид, страдающий неизлечимой болезнью, – ничем не занятый, потерявший всякую надежду. У него не было ни единого шанса из десяти тысяч, что какое-нибудь событие поможет выбраться из западни. По стене струилась вода, но не было никакой еды, даже травинки пожевать. Если не хватит духу спрыгнуть в пропасть, то впереди ждала голодная смерть. Ночью, возможно, будет холодно, но не настолько, чтобы умереть от гипотермии.

Вот к какому концу он пришел, оставив далеко позади суетливую лондонскую редакцию и домашний быт Сиденхема.

Какое странное путешествие проделали он и «желтая угроза»! Камберуэлл, вокзал Виктория, Хонслоу, Слау, Утопия, горный рай, тысячи завораживающих, дразнящих картин мира истинного счастья и порядка, долгий-предолгий полет на аэроплане через полсвета и… смерть.

Мысль броситься в пропасть и покончить со страданиями одним махом его не прельщала. Нет, он стойко примет любые мучения, пока конец не наступит сам собой. К тому же всего в трехстах ярдах соотечественники мистера Коттеджа тоже ждали своей участи. Как непостижимо и как прозаично!