Мистер Коттедж начал подниматься по лестнице, изображая задумчивость, и задержался в башне на несколько секунд, сунув руки в карманы, словно любуясь красивым видом, после чего повернул к винтовой лестнице, что вела вниз, к некоему подобию караульного помещения. Решив, что другие больше его не видят, он начал думать и действовать с лихорадочной быстротой.

Караульное помещение подбросило новую загадку. Оно имело пять дверей, на лестницу могла выходить каждая из них, за исключением той, в которую вошел мистер Коттедж. Одну дверь, однако, загораживала стопка аккуратно сложенных ящиков. На выбор оставалось три. Мистер Коттедж открыл по очереди каждую, выглядывая наружу. Все они выходили на каменную лестницу с площадкой, за которой следовал поворот. Он в сомнении остановился перед третьей дверью, как вдруг почувствовал, что из нее повеяло холодом. Значит, дверь вела к обрыву, иначе откуда взяться холодному воздуху? Не иначе это и был верный путь!

Он прикинул, не закрыть ли остальные двери. Нет! Пусть остаются открытыми.

На лестнице, ведущей из башни, послышался стук шагов. Мистер Коттедж быстро, бесшумно сбежал по ступеням и на секунду задержался на площадке. Его разбирало желание остановиться и прислушаться к действиям преследователей.

– Вот дверь, ведущая на мостик, сэр! – воскликнул Геккон.

– Тарпейская скала^[8], – добавил Айдакот.

– Точно! – ответил Барралонга. – Зачем тратить патроны? Геккон, вы уверены, что именно эта лестница ведет на мостик?

Шаги простучали в караульном помещении и удалились в направлении другого выхода.

– Ушли! – прошептал мистер Коттедж, коченея от ужаса.

Он в западне! Преследователи отрезали выход на мост! Сейчас спустятся туда и сразу поймут, что его нет ни на мосту, ни на другой стороне ущелья, и сделают вывод, что он не мог сбежать. Они, конечно, перекроют выход, заперев дверь на засов, или, если засова нет, выставят часового, после чего вернутся и начнут охоту в свое удовольствие.

Что сказал Айдакот? Тарпейская скала?

Какой ужас!

Им нельзя даваться в руки живым.

Надо сопротивляться, как крыса, пусть уж лучше пристрелят.

Мистер Коттедж спустился по лестнице. Сначала было очень темно, потом снова появился свет. Он оказался в обычном подвале, раньше, вероятно, игравшем роль оружейной комнаты или склада. Помещение было довольно хорошо освещено двумя окнами без стекол, высеченными в скале. В подвале теперь хранились припасы. Вдоль одной стены выстроились большие бутыли, в которых в Утопии хранили вино, а вдоль другой стояли разнообразные ящики, обернутые золоченой фольгой. Он взял за горлышко и приподнял одну из бутылей. Неплохая дубинка. А что, если перегородить вход ящиками, встать рядом и бить бутылью всех, кто сунет сюда нос? Крушить черепа так, чтобы только осколки стекла и брызги вина летели в разные стороны! Такой заслон они не скоро преодолеют. Мистер Коттедж выбрал три бутыли побольше и поставил у дверного проема, чтобы были под рукой. Тут его осенило, и он посмотрел на окно.

Мистер Коттедж некоторое время слушал, не скрипнет ли дверь, ведущая на лестницу. Сверху не доносилось ни звука. Он подошел к окну-бойнице, влез на подоконник и прополз вперед, пока не смог высунуться и заглянуть вниз. Внизу зиял отвесный обрыв, на дне которого, примерно в ста пятидесяти футах, бурлил горный поток. Скала состояла почти из вертикальных слоев породы, то выступавших наружу, то прятавшихся в ее глубине. Большой выступ на поверхности скалы почти полностью скрывал мост, оставляя на виду лишь его дальний край, находившийся ярдах в двадцати – тридцати ниже точки наблюдения. На мосту появился мистер Айдакот – маленькая далекая фигурка – и устремил взор на каменную лестницу по другую сторону моста. Мистер Коттедж поспешно убрал голову, а когда через некоторое время осторожно выглянул, мистера Айдакота на мосту уже не было: видимо, вернулся в крепость.

За дело! Больше медлить нельзя!

В молодости, до того как война сделала путешествия дорогими и неудобными, мистер Коттедж занимался альпинизмом в Швейцарии, не брезгуя также Камберлендом и Уэльсом, а потому рассматривал скалу под окном с видом знатока. Трещины делили ее на почти горизонтальные плоскости с вкраплениями преимущественно белой кристаллической породы. Кальцит, сообразил он. Этот минерал выветривался быстрее обычного камня, из которого состояла скала, оставляя после себя множество неравномерно разбросанных горизонтальных бороздок. Если повезет, можно обойти выступ сверху по поверхности скалы и спуститься к мосту.

Тут ему пришла в голову еще более удачная мысль. Он мог бы спокойно перебраться по скале в первую же нишу, прижаться к стене и переждать, пока его преследователи не закончат осмотр подвала, а потом подняться обратно. Даже если они выглянут из окна, то не смогут его увидеть, а если на амбразуре остались отпечатки пальцев или какие-нибудь другие следы, скорее всего решат, что он спрыгнул сам или сорвался в пропасть. Но для начала придется осторожно и медленно переползти по поверхности скалы. Это полностью лишало его какого-либо оружия – бутыли остались в подвале.

Желание спрятаться в нише взяло верх. Мистер Коттедж осторожно выбрался из окна, нащупал рукой опору, встал на карниз и начал продвигаться к нише. На пути возникли неожиданные трудности: на расстоянии почти пяти ярдов руке не за что было зацепиться. Пришлось прижиматься к стене и полагаться на одни ноги. Он некоторое время неподвижно простоял, не меняя положения.

Когда мистер Коттедж двинулся дальше, ему попался разъеденный эрозией участок. Порода угрожающе осыпалась под подошвой, но, к счастью, он успел крепко ухватиться руками и нашел твердую опору для второй ноги. Отломившиеся кристаллы полетели вниз и пропали из виду без единого звука. Как в бездну канули! Некоторое время мистер Коттедж не мог заставить себя сдвинуться с места: «Я в плохой форме». Он не шевелясь, стоял, вцепившись в скалу, и молился про себя. Потом, сделав усилие, все же возобновил переход.

Мистер Коттедж уже добрался до края ниши, как вдруг слабый звук заставил его поднять глаза к окну, из которого он только что вылез. Из бойницы медленно и осторожно высунулась голова Геккона. Из-под повязки сверкал красный, налитый злобой глаз.

5

Геккон не сразу увидел мистера Коттеджа, а когда наконец заметил, поспешно втянул голову обратно и воскликнул:

– Черт!

Послышался неразборчивый шум голосов.

Неуместная привычка заставила мистера Коттеджа застыть на месте, хотя он мог бы легко добраться до укрытия еще до того, как из окна высунулся мистер Айдакот с револьвером.

Несколько мгновений они молча таращились друг на друга.

– Возвращайтесь, или я выстрелю, – неуверенно сообщил мистер Айдакот.

– Стреляйте! – немного подумав, предложил мистер Коттедж.

Мистер Айдакот вытянул шею и, заглянулв в синеватую темную глубину ущелья, рассудил:

– Впрочем, в этом нет нужды: нам надо беречь патроны.

– Вам духу не хватит.

– Не в этом дело.

– Не хватит. Вы сугубо цивилизованный человек.

Мистер Айдакот нахмурился без тени враждебности.

– У вас прекрасно развито воображение, – продолжал мистер Коттедж. – Ваша проблема в том, что вы чертовски хорошо воспитаны. Тогда что с вами не так? Вас окиплинговали. Забили вам голову «империей», англосаксами, бойскаутами, сыщиками и прочей белибердой. Если бы я окончил Итон, то стал бы, наверно, таким же, как вы.

– Я окончил Харроу, – поправил мистер Айдакот.

– Совершенно скотская школа, захолустье, где мальчики носят кок и соломенные шляпы. Как я сразу не догадался, что вы учились в Харроу. Но, как ни странно, я не держу на вас зла. Если бы вам вложили в голову достойные мысли, вы могли бы стать совсем другим человеком. Эх, если бы я был вашим учителем! Но теперь поезд ушел.

– Ушел, – подтвердил мистер Айдакот с добродушной улыбкой и покосился на дно ущелья.