Вселенная движется медленно. Одна только жизнь непродолжительна, одна только жизнь меняется легко. Восемь коротких миллионов лет. Восемь дней жизни Земли — и раса умирает. После нее останутся машины. Но и они умрут, даже если и не понимают этого. Так я считал. Возможно, я что-то изменил. Я расскажу вам об этом. Позже.

Когда Солнце поднялось высоко, я осмотрел небо и землю с высоты в пятьдесят этажей. Я хотел отправиться к границе города.

Машины давно выровняли поверхность пустыни. Вдалеке широкая серая линия пересекала землю с запада на восток. Я видел, что она слабо сверкает под лучами Солнца, — это была дорога для наземных машин. Но на ней не было движения.

Я увидел воздушный корабль, летевший с востока. Он двигался с легкостью, сопровождаемый звуком, напоминающим детский плач; и он увеличивался на глазах, словно раздувающийся шар. Корабль оказался просто огромным, когда сел на большую посадочную площадку в городе. Затем я услышал лязг и ворчание машин, разгружавших доставленные материалы. Одни машины заказывали материалы. Другие поставляли их из соседних городов. Грузовые машины доставляли материалы сюда.

Сан-Фриско и Джексвилль были двумя городами в Северной Америке, где еще обитали люди. Но машины работали и во всех других городах, потому что не могли остановиться. Никто не отдавал им такого приказа.

Затем высоко над городом, над его центральной частью появились три небольших розовых сферы. Как и у грузового корабля, у них не было заметно двигателя. В небе же, подобно черной звезде в голубом небе, внезапно возникла маленькая луна. Три сферы встретили ее высоко в воздухе. Затем они вместе опустились в центр города, где я их уже не мог видеть.

Это был грузовой транспорт с Венеры. Я уверен, что еще один, только прилетевший с Марса, я видел ночью.

Я пошел прочь, надеясь обнаружить что-нибудь вроде летающего такси. Но ничего похожего найти так и не смог. Я обыскал верхние уровни, где видел брошенные воздушные корабли, но они либо оказывались слишком большими для меня, либо у них просто не было приборов управления.

Наступил полдень, и я снова поел. Еда была все так же хороша.

Мне стало казаться, что этот город засыпан прахом человеческих надежд. Надежд не одной-единственной расы, белой, желтой или черной, но надежд всего человечества. Я хотел покинуть этот город. Однако я боялся ехать по наземной дороге на такси — я слишком хорошо понимал, что оно подпитывается от некоего источника энергии в городе и наверняка остановится через несколько миль.

Было уже далеко за полдень, когда я обнаружил маленький ангар возле одной из стен пустого города. В нем находились три корабля. Поиски же я начал с нижних уровней секции для людей. Здесь были рестораны, магазины и театры. Я вошел в одно здание, и в этот миг зазвучала легкая музыка, и на экране передо мной появился цвет.

Это опять была триумфальная песня возмужавшей расы, только сопровождавшаяся изображением и светом. Песнь расы, которая шла вперед в течение пяти миллионов лет, пока ее путь не оборвался, а сама она не остановилась и не умерла. И города ее тоже умерли — но не остановились. Я поспешил уйти оттуда — и песня, которая не звучала триста тысяч лет, умерла за моей спиной.

Но все-таки я нашел ангар. Это явно было частное владение. Три воздушных корабля. Один был, должно быть, пятидесяти футов в длину и пятнадцати в диаметре. Это была яхта, космическая яхта, возможно. Другой — также пятидесяти футов в длину и пяти в диаметре. Это был, наверное, воздушный корабль для всей семьи. И наконец, третий был небольшим аппаратом, менее десяти футов длиной и двух в диаметре. Очевидно, я должен был использовать его.

Корабль был снабжен перископическим устройством, дававшим мне возможность глядеть как назад, так и по направлению движения. Из окна можно было смотреть вниз. И отдельный аппарат управлял картой на экране — холодном ровном стекле. На карте крестик отмечал мое положение.

Я потратил полчаса, чтобы разобраться в устройстве машины. Ее создатели были людьми, обладавшими познаниями пяти миллионов лет развития науки и превосходными машинами своего времени. Я ведь хорошо знаю принципы механики и правила работы различных механизмов. Но здесь не было проводов, только бледные лучи, которые пульсировали так легко, что их пульсацию трудно было заметить. Они сияли так в течение трехсот тысяч лет. А возможно, и больше.

Я сел в машину, шесть лучей безостановочно замерцали вокруг, и дрожь пробежала по моему телу В этот момент я понял, что машина построена на принципах нейтрализации гравитации. Я надеялся только на то, что уже работал с похожими пространственными полями, вроде того, что открыл перед катастрофой.

Но за прошедшие миллионы лет люди построили совершенные и бессмертные машины. Вес моего тела включил механизмы корабля, и они приготовились к работе. Затем искусственная гравитация, равная земной, охватила меня.

Машина была готова. Она была полностью заправлена и автоматически оснащена всем необходимым. Эти машины — они ведь были почти живыми существами. Робот-механик осматривал их, снабжал необходимым, ремонтировал, когда это было нужно. Если же этого не делалось, как я понял позднее, они автоматически отправлялись в службу обмена и заменялись на точно такие же машины.

Корабль спокойно ждал старта. Управление было простым, очевидным. Рычаг, находившийся слева, при движении вперед направлял машину по курсу, а при движении назад — в обратную сторону. Справа был укреплен горизонтальный, вращающийся стержень. Если вы поворачивали его налево, корабль шел налево, если направо — то направо. Поднимите его — и поднимется корабль, опустите — опустится и он.

Я легко коснулся рычага, и пол ушел вниз. Я передвинул другой, и корабль быстро двинулся через раскрывшиеся ворота. Движение машины было плавным, не чувствовалось даже воздушных колебаний. На приборной доске появилось изображение моей позиции, но я не мог его расшифровать. Карта же не двигалась, как я надеялся до этого. Но все же я начал путешествие на запад.

Я почти не чувствовал ускорения этой замечательной машины. Поверхность просто внезапно ушла вниз, и в один момент город исчез. Карта теперь быстро двигалась, и я понял, что улетаю на юго-восток. Я повернул слегка севернее и сверился с компасом. Затем окончательно скорректировал курс, и корабль полетел вперед.

Я настолько заинтересовался картой и компасом, что был почти испуган резким звонком, после которого помимо моей воли машина поднялась и повернула к северу. Оказывается, на моем пути была гора, я ее не заметил, но корабль отреагировал.

Я также обнаружил кое-что, первоначально меня не заинтересовавшее, — две маленькие ручки, управлявшие картой. Я стал вращать одну из них, раздалось звяканье, и ход машины изменился. В один момент скорость упала, и корабль лег на новый курс. Я пытался повернуть его направо, но приборы управления не реагировали.

Все дело было в карте. Она следовала за курсом или курс следовал за ней — все равно. Я сдвинул карту, и машина взяла контроль за полетом на себя. Здесь была маленькая кнопка, я нажал ее, но не знаю — когда. В конце концов я справился с управлением, но только когда мы остановились в семи дюймах от земли среди руин огромного города — Сакраменто, скорее всего.

Я разобрался с настройкой карты, установил курс на Сан-Фриско, и корабль опять полетел. Он развернулся среди масс разрушенного камня, нацелился и двинулся вперед — похожая на пулю, самоконтролирующаяся стрела.

Корабль не опустился на землю, когда достиг Сан-Фриско. Просто раздался гул, и зазвучала легкая музыка. Дважды. Затем он остановился. Я ждал и осматривался кругом.

Здесь были люди. Я впервые видел людей этого времени. Это были маленькие человечки, растерянные, гномоподобные, с огромными непропорциональными головами. Но они не вызывали отвращения.

Меня поразили их глаза. Они были громадны, и когда человечки смотрели на меня, в них чувствовалась сила, но сила слишком глубоко спящая и даже не пытающаяся проснуться.