Измаил при этих словах удивленно поднял брови.

— Мне очень жаль, что ты потеряла весь свой народ и всю свою семью за столь короткое время и таким ужасным способом. Скажи, мы идем на север, потому что ты надеешься найти кого-то оставшихся в живых и начать восстанавливать город?

— В первую очередь я хочу увидеть своими глазами, что случилось. Может, все не так плохо, как описал капитан. Кто-то ведь спасся, раз весть о трагедии дошла до нас. Значит, можно предполагать, что не все убиты и город не уничтожен полностью.

Во всяком случае в город вернутся и другие китобои. На каждом из кораблей будут мужчины и по одной моей сестре. Мы будем молиться нашему богу, пообещаем ему, что будем во всем повиноваться ему, чтобы он не допустил подобных ужасов в будущем. А затем выберем нового Большого Адмирала, и мы, девственницы Зоомашматры, возьмем себе мужей и родим детей для будущего.

— Значит, твой корабль возвращался в Заларампатру, когда мой деревянной звездой рухнул с небес и уничтожил его, — задумчиво сказал Измаил. — Это просто чудо, что ты перенесла удар и сохранила рассудок.

Он долго думал о ее горе, испытывая к ней глубочайшее сочувствие. Возможно, она осталась последней из рода, а может, последней из всего народа.

— Это Кахамауду, — сказал он, используя название Пурпурного Чудовища на их языке, — наверное, действительно огромно, раз достает своими щупальцами людей в каждом доме, каждой комнате. Ведь ты сказала, что ваш город вырублен прямо в горе. Однако наверняка кто-нибудь спасся, избежал смерти.

— Может быть, — ответила она. — Но есть еще кое-что, что я не могу тебе сказать о Кахамауду, так как ты не из этого мира, если ты сказал мне правду.

— Все это правда, — сказал Измаил, улыбнувшись. Он понимал ее сомнения. Если бы к нему в том мире явилась девушка и сказала, что она из прошлого, он бы ни за что ей не поверил.

— Кахамауду, как говорят жрецы, всегда появляется в сопровождении мелких хищников. Их очень много, и они путешествуют на спине Кахамауду. Когда Кахамауду убивает кого-то, мелкие хищники пользуются его добычей, хотя и не рискуют брать слишком много. Само чудовище не утруждает себя охотой за отдельными людьми, если, конечно, оно не слишком голодно или они не беспокоят его. Так что, как понимаешь, мелкие хищники могут обшарить весь город и убить всех, кто остался жив после нападения Кахамауду.

Она лежала на соседнем листе, и над ними был густой полог из переплетенных ветвей. С тех пор как солнце опустилось за горизонт, Намали постоянно следила, чтобы над ними не было чистого неба. Она тщательно выбирала место для ночлега. Измаил спросил ее об этом, но она не объяснила, сказав лишь, что причины есть. Это не успокоило его, даже напротив, ему было не по себе, когда он ложился спать.

Был второй их сон в эту ночь. Измаил проснулся, ощутив тупую боль в шее. Он сразу понял, что растение вонзило свой усик в его вену. Намали говорила, что растения ночью спят, но иногда некоторые просыпаются и ищут жертву, точно также, как человек, проснувшийся от жажды в полусне, идет на кухню выпить чашку воды. Намали советовала ему, если такое случится, подчиниться растению. Это будет лучше, чем вырвать усик из раны и полностью разбудить растение.

Он очень хотел знать, что случится, если растению отказать в пище, но Намали ответила, что лучше не нарушать союза с растениями. Но она весьма смутно представляла, что случится, если не позволить растению пить кровь. Разумеется, каждый может отказать растению, но лучше подчиниться — так ее учили с детства.

Измаил вспомнил про то, что им предстоит преодолеть бесконечные мили, пока они доберутся до города, и решил подчиниться. Он лежал с закрытыми глазами и представлял себе, как его кровь по капиллярам растения проникает в его ствол, и затем…

Он насторожился, услышав свистящий звук где-то наверху. Что-то спустилось на растения, и те зашатались. Эти звуки не были результатом сотрясения почвы. Несомненно, что-то большое село сверху на растения.

Он медленно повернулся на бок и качнул лист Намали. Растение выпрямилось и извлекло усик из шеи Измаила.

Намали проснулась и села, но ничего не сказала. Лунный свет, пробивавшийся сквозь просветы ветвей, выхватывал из тьмы ее силуэт. Она перегнулась через край листа и прошептала:

— Что это?

— Не знаю, — сказал он. — Что-то большое.

Он показал наверх.

Шуршание усилилось, и Измаил, напрягая глаза, увидел что-то змееподобное, появившееся в лунном свете в сорока футах от них.

Намали тоже увидела это. Она ахнула и прошептала:

— Шивараду!

Щупальце, темно-серое, около дюйма толщиной, слепо ощупывало все вокруг. Оно подбиралось все ближе. Видимо, его привлекало тепло тел. Шивараду был слеп, как многие хищники, приходящие из ночи, но ощущал тепло и имел прекрасный слух, позволяющий ему находить свои жертвы и заменяющий ему глаза.

Измаил подкатился к краю листа и спрыгнул вниз. То же самое сделала и Намали. К сожалению, они не смогли сделать это без шума. Через секунду Измаил услышал шипение воздуха под давлением, и что-то пронзило лист возле его плеча.

Намали издала сдавленный звук Они оба опустились на землю и подползли под поваленный ствол растения. Они укрылись вовремя, так как еще три снаряда вонзились в землю.

Измаил высунулся из-за ствола и нашел стрелоподобное орудие. Это была острая, как игла, кость в два дюйма длиной и толщиной в одну шестнадцатую дюйма. На заднем конце этой иглы были четыре канавки, видимо, играющие роль оперения. Измаил не притрагивался к острому концу, так как Намали предупредила его, что он покрыт ядом.

Намали рассказывала ему, что Шивараду имеет тридцать щупальцев и все они полые. Костяные иглы вырастают прямо в теле чудовища. Когда они полностью созревают, то находятся в подобии сумки на боку его тела. Шивараду достает иглы из сумки одним щупальцем и вкладывает их в полости остальных щупальцев. Когда Шивараду находится вблизи жертвы, он сжатым воздухом выстреливает эти иглы. Сжатый воздух находится в пузыре в верхней части тела. Дальность выстрела, как правило, не превышает шестидесяти футов. Шивараду, как и другие летающие существа, имеет пузыри с легким газом.

Измаил отыскал еще несколько снарядов и услышал шипение, а затем шелест листьев, пробиваемых отравленными иглами. Одна из игл воткнулась в ствол почти рядом с его рукой.

Он поспешно растянулся рядом с Намали, осторожно держа в руке собранные иглы.

— Он будет преследовать нас, пока не убьет, — прошептала Намали. — И мы ничего не можем сделать.

— Ты говорила, что его можно убить его же ядом.

— Так говорят жрецы.

Позади них раздался треск, и они быстро поползли вперед.

— О Зоомашматра! — прошептала она. — Он сокрушает растения, чтобы добраться до нас…

— Это произойдет нескоро, — сказал он. — К тому же он может наколоться на шипы, которых много наверху.

Перед ними выскочило животное. Оба остановились, вскрикнув от ужаса. Но это был всего лишь квинчагас, двухносый обезьяномедведь, как называл его Измаил. Животное пробежало в гущу растений и вдруг упало.

Измаил не видел, что произошло, но предположил, что смертоносная игла поразила его.

В джунглях стоял треск и гул. Это чудовище прокладывало себе путь в погоне за ними.

— Зоомашматра, помоги нам! — в ужасе шептала Намали. — Зоомашматра, помоги нам!

В джунглях перед ними кишела жизнь. Откуда-то выскочило целое стадо обезьяномедведей и бросилось врассыпную. Какие-то неизвестные зверьки разбегались в панике.

Измаил и Намали снова бросились бежать. Они спотыкались и падали, помогали друг другу подняться. Измаил потерял иглы, но не стал тратить времени на поиски. Зато он взял костяной нож у Намали.

Внезапно девушка остановилась. Мелкие животные носились, охваченные страхом, но шум, производимый чудовищем, затих.

— В чем дело? — спросил Измаил.

— Оно взлетело, — сказала она. — Слушай.

Измаил затаил дыхание и широко раскрыл рот, прислушиваясь. Но на фоне бедлама, устроенного мелкими животными, он ничего не мог услышать.