Начало упадка немецкого двора в Новгороде и рост торговли новгородцев в Ливонии

В 20–30-х годах XV в. фактическое руководство торговлей Ганзы с Новгородом переходит, как мы уже отмечали, в руки ливонских городов^[423].

Основными причинами, обусловившими переход руководства торговлей Ганзы с Новгородом в руки ливонских городов, являлись территориальная близость их к Новгороду и те экономические связи, которые установились между Новгородом и Ливонией. Благоприятствовала возрастанию роли ливонских городов в сношениях Ганзы с Новгородом и та обстановка, которая сложилась на севере Европы в 20–30-х годах XV в. Вендские города во главе с Любеком, поглощенные борьбой с Данией и голландскими городами, уделяли мало внимания новгородским делам, поручая урегулирование отдельных конфликтов с Новгородом ливонским городам.

Переход фактического руководства торговлей с Новгородом от Любека к ливонским городам был оформлен соглашением. 20 июня 1442 г. совет Любека заключил соглашение с послами ливонских городов, согласно которому ливонским городам передавалось право «закрытия» и «открытия» поездок в Новгород, а также поручалось ведение переговоров с ним и заключение мира^[424]. Двумя днями позже, 22 июня, в письме к властям немецкого двора Любек давал им предписание руководствоваться в своей деятельности правилами скры и указаниями ливонских городов^[425].

К этому времени немецкий двор в Новгороде вступает в полосу упадка: сокращаются обороты торговли, беднеет казна двора св. Петра. В 1436 г. на обвинение новгородских властей в том, что во время последнего пребывания великого князя в Новгороде немецкие купцы не сделали ему должных подарков, ливонские послы ответили, что немцы не могли их сделать, так как на дворе в это время находились одни «молодые люди», которые все вместе не имели 100 гривен^[426].

Частыми становятся жалобы властей немецкого двора на упадок и запустение. Казна св. Петра так обеднела, что выплата священнику полагавшихся ему ранее 5 гривен вознаграждения делается обременительной и размер вознаграждения уменьшается. Падает дисциплина двора. Его власти жалуются на поведение «молодых людей», которые из года в год остаются на дворе, вопреки правилам скры, торгуют пивом, играют в кости и т. д.^[427] Все чаще наблюдаются периоды, когда на дворе из-за малого числа купцов отсутствуют ольдерманы, а их место занимают приказчики (hovesknechte) или надзиратели (vorstendere).

Помимо общих причин, приведших впоследствии к упадку Ганзы и ганзейской торговли, на состоянии двора отрицательным образом сказывалась возрастающая активность новгородской торговли. Не будучи в силах, несмотря на все попытки, добиться коренного изменения порядка торговли с ганзейцами в Новгороде, новгородцы развивают свою заграничную торговлю.

Мы видели, что особенно оживленная торговля велась между Новгородом и ливонскими городами — Ревелем, Нарвой, Дерптом, которые часто посещали новгородские купцы. Власти немецкого двора обнаружили большую проницательность, когда в 1441 г. писали, что «св. Петр изо дня в день идет к упадку, и товары сюда поступают не в таком количестве, как раньше, ибо они теперь мелкими партиями продаются в городах» (ливонских, — Н. К.)^[428]. Нам кажется несомненным, что авторы этого письма одной из причин упадка двора считали покупку товаров новгородцами в ливонских городах^[429].

Торговля в ливонских городах предоставляла новгородским и псковским купцам определенные преимущества, ибо некоторые товары они могли приобретать там на более выгодных условиях, чем в Новгороде или в Пскове (например, соль по весу, а не мешками, как в Новгороде). К тому же в ливонских городах у новгородских купцов было больше возможностей для вступления в контакты с европейскими купцами-неганзейцами. Однако ливонские города (продолжавшие ганзейскую политику недопущения русских к непосредственной торговле с неганзейцами) стремились препятствовать таким контактам, что наглядно иллюстрируется отношением ливонских городов к торговле голландцев в Ливонии.

В XV в. торговля голландцев в Ливонии достигает значительного развития^[430]. Голландцы пытаются проникнуть и в Новгород. Известны случаи торговли голландских купцов в Новгороде в 1426 и 1432 гг. В 1426 г. некий голландец прибыл из Або на Неву и, по слухам, всю зиму торговал в Новгороде. В 1432 г. два голландца привезли в Новгород 24–26 ластов сельди. О стремлении голландцев завязать торговлю с русскими свидетельствует и факт изучения в Ливонии русского языка голландскими юношами^[431].

Ганза принимает меры для устранения торговой конкуренции голландцев в Ливонии. Ганзейский съезд в мае — июле 1417 г. в Ростоке — Любеке запрещает всем неганзейцам торговлю в городах Ливонии, за исключением приморских городов, и изучение русского языка^[432]. Решения ганзейского съезда в Любеке в июле 1423 г. были направлены уже специально против голландцев: им запрещались торговля в Ливонии и изучение русского языка, посещать Ливонию они могли только в качестве шкиперов и членов судовых команд (schipheren und schipmanswiise)^[433]. Ограничения деятельности голландцев в Ливонии были усилены ганзейским съездом в Брюгге в 1425 г.; отражая интересы руководящей группы городов Ганзейского союза — вендских городов, стремившихся к полному вытеснению нидерландцев с Балтийского моря, съезд постановил, чтобы никого из фламандцев, зееландцев, голландцев не подряжать для перевозки товаров в Ливонию и не допускать погрузки и выгрузки их судов в ливонских портах^[434].

Однако эти жесткие постановления вызвали противодействие ливонских городов. Опасаясь торговой конкуренции голландцев, ливонские города стремились пресечь торговлю голландцев в Ливонии, но в то же время они не желали лишаться услуг голландского торгового флота. Отмеченные специфические интересы ливонских городов нашли отражение в постановлении съезда ливонских городов в Валке в феврале 1426 г. Съезд разрешил голландцам посещение ливонских портов в качестве моряков — перевозчиков грузов, но запретил им торговлю с русскими и посещение внутренних городов Ливонии. Последнее запрещение было обусловлено, вероятно, опасением ливонских городов перед проникновением голландцев в Россию^[435].

Наиболее развернутые постановления, регулирующие пребывание голландцев и других нидерландцев в Ливонии, принял съезд ливонских городов в Вольмаре в 1434 г. Съезд разрешил голландцам, зееландцам и кампенцам посещать ливонские порты в качестве шкиперов и членов судовых команд и, кроме того, вести торговлю в первом портовом городе, куда они прибудут. Допуская ограниченную торговлю голландских моряков, постановления съезда полностью исключали возможность торговых контактов между голландцами и русскими. § 9 рецесса съезда гласил: «Далее, ни один голландец, зееландец или кампенец не должен торговать с русскими под угрозой конфискации товаров; также никто не должен быть маклером при таких сделках под угрозой штрафа в 50 рижских марок в пользу городов, так как это было уже раньше постановлено в 26-м году в Валке». По отношению к фламандцам и англичанам постановления съезда были еще более суровыми: им разрешалось посещать Ливонию тоже в качестве шкиперов и членов судовых команд, но при этом запрещалось торговать не только с русскими, но и с немцами. Всем перечисленным в постановлении съезда европейским купцам запрещалось изучение русского языка^[436].

После заключения перемирия между вендскими и голландскими городами в 1435 г. острота постановлений, направленных против торговли голландцев в Ливонии, смягчается, но запрет на торговлю голландцев о русскими остается в силе: этот запрет подтвердил съезд ливонских городов в Пернау в январе 1437 г., подчеркнувший, что запрет должен соблюдаться и в дальнейшем^[437]. Рассмотренные постановления ганзейских съездов и съездов ливонских городов 10–30-х годов, XV в., запрещающие торговлю голландцев и русских, а также изучение голландцами русского языка и поездки голландцев во внутренние города Ливонии, должны были предотвратить торговые контакты голландцев с русскими в Ливонии, а также поставить преграды проникновению голландцев в русские земли.