Состав черного газа, которым с такими губительными последствиями пользовались марсиане, до сих пор неизвестен; генератор теплового луча тоже остается пока загадкой. Страшные катастрофы в лабораториях Илинга и Южного Кенсингтона заставили ученых прекратить свои опыты. Спектральный анализ черной пыли указывает на присутствие неизвестного нам элемента: отмечались четыре яркие линии в голубой части спектра; возможно, что этот элемент дает соединение с аргоном, которое действует разрушительно на составные части крови. Но эти недоказанные предположения едва ли заинтересуют того широкого читателя, для которого написана моя повесть. Ни одна частица бурой накипи, плывшей вниз по Темзе после разрушения Шеппертона, в то время не была подвергнута исследованию; теперь это уже невозможно.

О результате анатомического исследования трупов марсиан (насколько такое исследование оказалось возможным после вмешательства прожорливых собак) я уже сообщал. Вероятно, все видели великолепный и почти нетронутый экземпляр, заспиртованный в Естественноисторическом музее, и бесчисленные снимки с него. Физиологические и анатомические детали представляют интерес только для специалистов.

Вопрос более важный и более интересный — это возможность нового вторжения марсиан. Мне кажется, что на эту сторону дела едва ли обращено достаточно внимания. В настоящее время планета Марс удалена от нас, но я допускаю, что они могут повторить свою попытку в период противостояния. Во всяком случае, мы должны быть к этому готовы. Мне кажется, можно было бы определить положение пушки, выбрасывающей цилиндры; надо зорко наблюдать, за этой частью планеты и предупредить попытку нового вторжения.

Цилиндр можно уничтожить динамитом или артиллерийским огнем, прежде чем он достаточно охладится и марсиане будут в состоянии вылезти из него; можно также перестрелять их всех, как только отвинтится крышка. Мне кажется, они лишились большого преимущества из-за неудачи первого внезапного нападения. Возможно, что они сами это поняли.

Лессинг привел почти неопровержимые доказательства в пользу того, что марсианам уже удалось произвести высадку на Венеру. Семь месяцев назад Венера и Марс находились на одной прямой с Солнцем; другими словами, Марс был в противостоянии с точки зрения наблюдателя с Венеры. И вот на неосвещенной половине планеты появился странный светящийся след; почти одновременно фотография Марса обнаружила чуть заметное темное извилистое пятно. Достаточно видеть фотографии обоих этих явлений, чтобы понять их взаимную связь.

Во всяком случае, грозит ли нам вторичное вторжение или нет, наш взгляд на будущность человечества, несомненно, сильно изменился благодаря всем этим событиям. Теперь мы знаем, что нельзя считать нашу планету вполне безопасным убежищем для человека; невозможно предвидеть тех незримых врагов или друзей, которые могут явиться к нам из бездны пространства. Быть может, вторжение марсиан не останется без пользы для людей; оно отняло у нас безмятежную веру в будущее, которая так легко ведет к упадку, оно подарило нашей науке громадные знания, оно способствовало пропаганде идеи о единой организации человечества. Быть может, там, из бездны пространства, марсиане следили за участью своих пионеров, приняли к сведению урок и при переселении на Венеру поступили более осторожно. Как бы то ни было, еще в течение многих лет, наверное, будут продолжаться внимательные наблюдения за Марсом, а огненные небесные стрелы — падающие метеоры — долго еще будут пугать людей.

Кругозор человечества вследствие вторжения марсиан сильно расширился. До падения цилиндра все были убеждены, что за крошечной поверхностью нашей сферы, в глубине пространства, нет жизни. Теперь мы стали более дальнозорки. Если марсиане смогли переселиться на Венеру, то почему бы не попытаться сделать это и людям? Когда постепенное охлаждение сделает нашу Землю необитаемой — а это в конце концов неизбежно, — может быть, нить жизни, начавшейся здесь, перелетит и охватит своей сетью другую планету. Сумеем ли мы бороться и победить?

Передо мной встает смутное видение: жизнь с этого парника солнечной системы медленно распространяется по всей безжизненной неизмеримости звездного пространства. Но это пока еще только мечта. Может быть, победа над марсианами только временная. Может быть, им, а не нам принадлежит будущее.

Я должен сознаться, что после всех пережитых ужасов у меня осталось чувство сомнения и неуверенности. Иногда я сижу в своем кабинете и пищу при свете лампы, и вдруг мне кажется, что цветущая долина внизу вся в пламени, а дом пуст и покинут. Я иду по Байфлит-роуд, экипажи проносятся мимо, мальчишка-мясник с тележкой, кэб с экскурсантами, рабочий на велосипеде, дети, идущие в школу, — и вдруг все становится смутным, призрачным, и я снова крадусь с артиллеристом в жаркой мертвой тишине. Ночью мне снится черная пыль, покрывающая безмолвные улицы, и исковерканные трупы; они поднимаются, страшные, обглоданные собаками. Они что-то бормочут, беснуются, тускнеют, расплываются — искаженные подобия людей, и я просыпаюсь в холодном поту во мраке ночи.

Если я еду в Лондон и вижу оживленную толпу на Флит-стрит и Стрэнде, мне приходит в голову, что это лишь призраки минувшего, двигающиеся по улицам, которые я видел такими безлюдными и тихими; что это лишь тени мертвого города, мнимая жизнь в гальванизированном трупе.

Так странно стоять на Примроз-Хилле — я был там за день перед тем, как написал эту последнюю главу, — видеть на горизонте сквозь серо-голубую пелену дыма и тумана смутные очертания огромного города, расплывающиеся во мглистом небе, видеть публику, разгуливающую по склону среди цветочных клумб; толпу зевак вокруг неподвижной машины марсиан, так и оставшейся здесь; слышать возню играющих детей и вспоминать то время, когда я видел все это разрушенным, пустынным в лучах рассвета великого последнего дня…

Но самое странное — это держать снова в своей руке руку жены и вспоминать о том, как мы считали друг друга погибшими.

Замысел романа возник у Уэллса в студенческие годы. Выступая 19 октября 1888 г. на заседании студенческого дискуссионного общества с рефератом «Обитаемы ли планеты», он высказал предположение о существовании жизни на Марсе. В немалой степени интерес Уэллса к этой теме был усилен появлением книг знаменитого французского астронома Камилла Фламмариона «Планета Марс» (1892) и американского астронома Персивала Лоуэлла «Марс». В 1893 г. Уэллс опубликовал рассказ «Человек миллионного года» (написанный еще в 1887 г.), в котором дал набросок обитателя Земли в будущем, по прошествии многих веков; примечательно, что облик этого нового представителя гомо сапиенс напоминает внешний вид марсианина. Рост интереса Уэллса к марсианской теме можно видеть по появлению 4 апреля 1896 г. в газете «Сатердей ревью» статьи писателя «Разумная жизнь на Марсе», в которой он говорит уже не только о возможности жизни на Марсе, но и о вероятном превосходстве марсианского интеллекта над земным.

В 1895—1896 гг. Уэллс летом жил в деревушке Уокинг на юге Англии и, как рассказывает он в автобиографии, объезжал округу на велосипеде, отмечая места, куда должны были высадиться марсиане, и указывая на тех местных жителей, которые были обречены на гибель в ходе вторжения.

Роман «Война миров» («The War of the Worlds») был начат Уэллсом в 1896 г. С апреля по ноябрь 1897 г. он печатался в журнале «Пирсонс мэгэзин»; отдельным изданием вышел в 1898 г.

«Война миров» стала вехой в истории научной фантастики, положив начало традиции описания космических вторжений и пришельцев из иных миров, обладающих такой же, как и марсиане, отталкивающей, нечеловеческой наружностью. Роман породил множество подражаний, но никто из авторов, обращавшихся к этой теме, не мог сравниться с Уэллсом в яркости и эмоциональной силе картин гибели человечества. Описывая последствия применения теплового луча (прообраза оружия массового поражения XX в.), Уэллс словно провидел Первую мировую войну с масштабом ее жертв и разрушений. Многое в романе стало своего рода моделью для изображения войн в XX в. И прежде всего — поведение людей на захваченной противником территории. Фигура коллаборациониста, готового поддержать любой «новый порядок», не только спасая свою шкуру, но и извлекая из ситуации максимальную выгоду, стала объектом сатирического осмеяния в повестях отечественных фантастов Лазаря Латина «Майор Велл Эндью» (1962) и Аркадия и Бориса Стругацких «Второе вторжение марсиан» (1968).