На первый взгляд Япония имеет большое и широкое поле стратегий, но из-за сохранения зависимого и подчиненного положения по отношению к США реализовать имеющийся потенциал в ближайшие годы не представляется реальным, а в среднесрочной перспективе, когда мир будет переходить в сценарий Триполярного мира или на новую глобализацию, это окажется просто бессмысленным.

Принятие покровительства Китая выльется для Японии в изощренное геополитическое и национальное самоубийство, реалистическим союзником остается Россия (стратегии «СССР-2» / «Царица морей»). Если Япония оказывается в нашем панрегионе, то для формирования ей противовеса необходимы христианизированные Филиппины, Корея и Вьетнам. Мы не должны допустить ошибки США, позволив Японии иметь высокую степень автономности: залог жизнеспособности российского панрегиона — максимально плотная экономическая связанность.

Присоединение к Ибероамерике в рамках леволиберального глобального проекта не лишено смысла, но пока маловероятно.

Практически при всех вариантах Страна восходящего солнца будет вынуждена пойти младшим партнером к другому игроку. Наиболее вероятным сценарием самостоятельной игры будет союз с Индией в качестве противовеса Китаю, что с большей долей вероятности завершится многолетней позиционной и тяжелой войной троянского типа. Попытки обойти военное противостояние возможны, но крайне маловероятны. Если Япония не войдет в состав нашего панрегиона, то она потенциальный противник, и, выступая в качестве арбитра в ее противостоянии с Китаем, будем желать успехов обеим сторонам конфликта.

В случае, если степень деградации и распада глобального мира будет глубже, откроются архаичные сценарии, как то формирование панрегиона, технологической зоны со странами Ибероамерики или запуск Буддийского проекта, объединяющего большую часть Юго-Восточной Азии, включая части распавшегося Китая, но пока эти варианты будущего закрыты.

33. Стратегия Ирана / Шиитского проекта

Изучать Иран, как и любую другую самобытную и интересную страну и культуру, можно десятилетиями, но в рамках геостратегии нас в первую очередь интересуют ключевые тренды развития, перспективы, ограничения, болевые точки и возможные сценарии. Рассмотрим имеющиеся у Шиитского проекта стратегии, понимая, что этот проект является пусть самобытной и уникальной, но все же всего лишь частью большей структуры — Исламского мира.

33.1. Уникальная империя

Современный Иран как физическое воплощение и ядро Шиитского проекта является империей суши, но заметно отличается от той же России (во все исторические периоды), так как сетевая составляющая в нем проявлена значительно сильнее сухопутной. По своей структуре Иран также похож на. Ватикан (Римско-католическую церковь) в Средние века, с сильными орденами, сочетающими в себе функции министерств, духовных братств и кланов. Уточнение про Средние века важно потому, чтобы у читателей возникали ассоциации не только с Мальтийский орденом, францисканцами и т. д., но и с тамплиерами, набравшими такую силу и власть, что Рим утратил рычаги влияния и принял участие в их уничтожении.

Рассматривая КСИР, входящий в него «Аль-Кудс», другие силовые структуры, спецслужбы, сообщества, а также четырехсоттысячную «Армию Махди» в Ираке (формально разделена на множество независимых структур), нужно обращать внимание на орденскую, сетевую, клановую составляющие каждой из них, а также на высокую степень автономии, обособленности от верховной светской и духовной власти. Как правило, область деятельности, география и функции этих структур много шире декларируемых, что порождает не только внешние, но и внутренние конфликты.

В этом свете убийство главы «Аль-Кудс» генерала Касема Сулеймани, который, к слову, был еще и сильным мыслителем, в начале января 2020 г. было равносильно обезглавливанию одного из сильнейших, обладающего очень высокой автономностью ордена, который шаг за шагом набирает власть, силу и независимость и имеет в настоящее время интересы, связи и обязательства по всему миру. В смерти генерала как носителя договоренностей и обязательств, как ключевого элемента указанной структуры были заинтересованы многие и во внешнем мире (ослабление Шиитского проекта и отказ от обязательств), и внутри страны (усиление контроля, исчезновение обязательств и долгов).

И, да, КСИР и/или «Аль-Кудс» вполне могли набрать еще больше власти и повторить судьбу тамплиеров.

Для лучшего понимания обратимся к России, где наиболее близкой аналогией являются попытки возрождения казачества и стремление главы Чечни Рамзана Кадырова сформировать подобную же многопрофильную структуру. Добиться положительного результата здесь не получилось и не получится из-за культурных противоречий, при этом речь идет не о национальности и/или вероисповедании, важно отрицание абсолютным большинством общества таких социальных структур и образов.

В основе попыток формирования квазиордена, скажем условной «Дикой дивизии», лежало родоплеменное и суфийское представление о мире с неоспоримой волей шейха/учителя/старейшины. В рамках этого взгляда достаточно договориться со старшим, т. е. с В. В. Путиным, и все проблемы, по его слову, уйдут. Но нет, оказалось, что письмо в стиле «Трех мушкетёров», «Подателю сего .» не работает. Пока масштаб структуры небольшой и количество конфликтных точек с другими интересантами (властные группы, корпоративные интересы, чиновники и т. д.) невелико, все необходимые одобрения и согласования удавалось получать в рамках регулярных ограниченных встреч. По мере роста претензий и масштаба экономических, силовых и культурнорелигиозных структур количество проблем начало расти кратно, при этом каждая из них подкреплялась регламентами, правилами и законами. Для решения любого вопроса требовалось или идти долгим путем согласований, теряя время, ресурсы и суть, или получить развернутое и детализированное (!) разрешение на нарушение норм и правил на самом верху.

Решить за встречу пять щекотливых вопросов или сто пять? Вот и забуксовало развитие без встраивания в существующую административно-чиновничью систему, а как только адаптировались, так и перестали быть квазиорденом и стали еще одной играющей по общим правилам бюрократической структурой.

И, да, ну не нужно забывать, что границы влияния Шиитского проекта не совпадают с границами государства Иран и его органов власти.

Таким образом, внутренняя организация Шиитского проекта имеет высокую сетевую составляющую, что усложняет его понимание и требует учета орденских, сетевых и клановых компонентов, необходимых для функционирования многих его структур. Для примера, функции и зона ответственности «Аль-Кудс» выходят далеко за пределы интересов Ирана как государства, и подобным структурам разного масштаба нет числа, начиная от советов и объединений в Ираке и заканчивая лоббистскими компаниями на Западе.

Действующие в рамках Шиитского проекта квази-орденские принципы взаимодействия и организации не могут быть в чистом виде повторены в других частях мира до тех пор, пока власть в государстве функционирует на принципах иерархического, административно-бюрократического управления.

33.2. Поле стратегий Шиитского проекта

Вариантов построения будущего у Шиитского проекта / Ирана (далее будем использовать эти понятия как синонимы, если не оговорено иное) немного, они ограничены и реализуются даже не во второй, а в третьей стратегической очереди / темпе (рис. 98). Одной из важнейших исторических и культурных линий поведения Ирана является перманентное противостояние и конфронтация с суннитами. Если сторонний наблюдатель посмотрит на теологические различия между двумя основными ветвями ислама без учета вопроса наследования, пролитой крови и проклятий в адрес халифов и праведных шейхов, то, скорее всего, он не поймет, откуда взялась такая глубокая пропасть. Действительно, разница в вероучении на фоне других «внутренних» различий между направлениями и сектами внутри суннизма и шиизма невелика.