Катастрофичные мировые сценарии дают шанс для стратегии «Красного ислама (Турция)», опирающегося на Тюркский мир. Как видно будет дальше, перспектив у этой стратегии тоже немного.

В рамках мира панрегионов шансы Исламского мира не велики, единственным перспективным позитивным сценарием является стратегия «Лазурного ислама», позволяющая Исламскому миру частично перейти в шестой технологический уклад. Однако начать его реализацию будет можно не ранее 2035 г., т. е. во второй-третьей волне развития. Количество неразрешенных внутренних и внешних противоречий делают и эту стратегию маловероятной. Других вариантов у Исламского мира в горизонте 60 лет и нет.

С высокой вероятностью в рамках Мира панрегионов Исламский мир будет разделен, часть войдет в состав чужого панрегиона, часть превратится в территории «Дикой охоты», архаичные и не подчиняющиеся внешним правилам, наподобие современной Черной Африки. Самым перспективным из этих вариантов является присоединение к стратегии России «Новая Орда», в результате которой в 2035-3040 гг. сформируется Тюркский каганат, подминающий под себя большое количество ресурсов России и получающий перспективу для первенства в Исламском мире. Излишне говорить, что для России данный вариант будущего неприемлем.

Другая стратегия России, которая проявится после 2040 г., «Новый ковчег» — союз России, Ирана и Иудейского проекта — является неприемлемой для Исламского мира, так как фактически ведет к расширению противоречий между ним и схизматическим Шиитским проектом и выделению последнего в отдельный проект. В отличие от «Новой орды» этот вариант очень интересен и благоприятен для России.

Вассальная зависимость от Британии в рамках стратегии «Наследие Лоуренса Аравийского», также не несет надежд на обретение субъектности и по сути является инструментом внешних сил для ограбления Исламского мира.

Таким образом, долгие годы от имени исламского мира выступала Саудовская Аравия как лидер монархий залива, которая была включена в мировую элиту в качестве вассала Фининтерна и капиталистических элит США, но время саудитов заканчивается, нужен новый лидер.

Исламский мир сложен и противоречив внутри. С одной стороны, это задает стратегическое разнообразие, с другой, сильное психоисторическое ограничение развития и отсутствие консенсуса делают все стратегии слабыми и недолговечными. Обретение Исламским миром субъектности возможно лишь при катастрофических мировых сценариях, когда произойдет возврат к архаике.

В рамках Мира панрегионов (2020-2040 гг.) Исламский мир обречен на подчиненное положение и ни о каком становлении одним из центров Триполярного мира (2040-2060 гг.) или главным в глобализации (после 2040-х гг.) не идет речи.

27.2. Турецкий цугцванг

Одним из распространенных представлений о перспективах регионального исламского проекта является мнение о высоких шансах на будущий успех Турции, будь то новые Османская империя, Тюркский каганат или Исламский халифат. Автор не разделяет этих воззрений, поскольку сложность и масштаб стоящей перед Эрдоганом и/или его преемниками задачи в разы тяжелее, чем задачи, стоящие перед Россией, а ведь в успех последней очень многие просто отказываются верить. Представьте, что красные проиграли Гражданскую войну, от России оторвали все окраины кроме коренных европейских территорий. Дальше несколько десятков лет в стране уничтожалось бы культурное и национальное многообразие, «убеждая» поволжские народы и украинцев, что они на самом деле одичавшие горные и кочевые русские, говорящие на неизвестных языках (так в Турции часто обозначали курдский язык). По прошествии века эта национальная Россия вдруг заявляет, что она планирует возродить прошлое величие. Происходит выдвижение трех конкурирующих принципов интеграции: панславизм, возрождение империи в ее старых границах и мессианство («Москва — Третий Рим», мы лидеры христианского мира).

Вот и Турция выходит с противоречивыми проектами — пантюркизм, неоосманизм, панисламизм и кемализм. Однако все окрестные народы совсем не видят турок в качестве старшего брата, историческая память, неясные перспективы и встроенность национальных элит в другие блоки и структуры создают пропасть между мечтами и реальностью.

Довольно удачной попыткой соединения психоисторических смыслов пантюркизма и панисламизма можно считать сеть международных «гюленовских школ», но после конфликта Реджепа Эрдогана, президента Турции, с Фетхуллахом Гюленом^[72] данный механизм был демонтирован.

Все попытки Турции ввязываться в конфликты в Сирии, Ливии, Ираке, Эгейском море и Закавказье в 2018-2020 гг. шли по одному сценарию:

■ воспользоваться моментом, когда все отвлечены, и быстро с помпой захватить плацдарм, много больший, чем есть шанс удержать;

■ поднять значимость своего успеха и заявить претензию на закрепление захваченного;

■ получить ответную реакцию в виде усиления противников на текущем локальном театре;

■ тихо отступить практически до начальных границ.

Все эти авантюрные действия требуют экономических ресурсов, а с ними беда. В 2015-2020 гг. обменный курс турецкой лиры упал более чем в три раза, ВВП за период 2015-2019 гг. снизился на 13,6%, и это только начало. Европейские рынки закрываются, арабские страны объявляют бойкот турецким товарам, и не нужно забывать, что более чем трехкратный рост ВВП с 2002 по 2008 г. был следствием открытия рынков ЕС. Отношение экспорта/импорта в турецкой экономике к ВВП по итогам 2019 г. составляет 24-28%, это высокий показатель зависимости.

В самое ближайшее время внешний допинг прекращается, экономика обречена на очень серьезное падение. Вопрос будет в сохранении целостности, а не в успешной экспансии.

Таким образом, стратегия Турции как лидера исламского проекта не имеет долгосрочных перспектив в существующем мире, нужно «Чудо» с большой буквы или резкое изменение правил геополитической игры. Особую пикантность ситуации придает необходимость для Турции играть all-in, поскольку практически любой ее проигрыш или пассивная позиция приведет к дезорганизации и распаду страны. В качестве примера — Стратегия «Величие Америки», сюжет «Ерушалайм шель захав».

Шанс заключается в объединении исламского мира — если на общую победу будут играть остальные центры, ставя под угрозу даже свое существование, то шанс появляется.

27.3. Стратегия «Черный ислам (салафиты)»

Данное движение Исламского мира в 2016-2018 гг. практически полностью растратило энергию. Появившееся как ответная реакция на давление глобальных элит, координируемое Саудовской Аравией ваххабитско-салафитское, а по сути сектантско-обновленческое, движение исчерпало смыслы. Возрождение общего мусульманского государства (Халифата) к 2019 г. провалилось, а без финансовой и идеологической накачки монархий залива остается лишь стратегия на недопущение реализации планов других игроков.

Внешние союзники данной стратегии — Фининтерн, Британия; сочувствующие — Индия, Япония. Данная стратегия направлена на срыв/максимальную отсрочку «Новой Ялты» и погружение мира в хаос и деградацию.

Нижеприведенная стратегия осталась неизменной с 2018 г., она практически закрыта, что не может не радовать автора.

Основная стратегия — переворачивание игровой доски, расчистка пространства для последующей экспансии и формирования новой общеисламской элиты, ослабление конкурирующих центров внутри уммы. Цена за эту политику будет крайне высокой — гибель большей части арабской элиты, в первую очередь Саудов. Наиболее близкий образ — взрыв, который, убивая, расчищает эпицентр, но осколки поражают и всех стоящих рядом.

Данные действия будут проводиться в плотном союзе с Фининтерном (стратегия «Глобальная катастрофа») — промежуточные цели у них совпадают. Саудовская Аравия традиционно была интегрирована в правящие мировые элиты на правах привилегированного вассала. Тайные лидеры Исламского мира должны быть готовы на очень (!!!) большие жертвы.