Таким образом, реализация стратегии «Великая жертва» требует совершенно непривычных и неприемлемых для Китая резких действий, отказ от текущих и среднесрочных перспектив в угоду долгосрочным. Для старающегося реализовывать несколько стратегий одновременно и не любящего резкие шаги Китая, это крайне маловероятно.
Ключевой и начальный момент стратегии — военный переворот и зачистка всех властных групп армейцами-националистами, что уже очень маловероятно.
Для Поднебесной это единственный вариант быстрой перестройки и исправления сформировавшихся за десятилетия гигантских структурных проблем, перекосов и диспропорций. Другие стратегии ведут к потере стратегического темпа и растраты времени и сил на внутрикитайские противостояния и согласования.
Этот сценарий забирает у Китая период малого благоденствия и силы в 2030-2040 гг. (после этого распад), но дает надежду на переход в шестой технологический уклад в 2035-2040 гг., сохранение субъектности после 2040 г. и становление одним из центров в Триполярном мире.
26.8. Резюме
Стратегия Китая является одной из самых интересных и важных для миропорядка на ближайшие 20 лет. Переоценка достижений, великоханьский шовинизм, проблемы с рефлексией и объективностью превращают сильного игрока в предсказуемого, что резко снижает потенциал и перспективу. Поднебесная слишком большая, чтобы упасть быстро, но слишком инертная и медленная, чтобы быть успешной в быстро меняющемся мире.
Китай управляется несколькими властными группами, каждая из которых является национальной элитой, но имеет свой образ будущего и ориентируется на разные внешние силы. Несколько десятилетий комсомольцы-либералы и шанхайцы-финансисты руководили экономикой, обеспечивая рост страны за счет внешнего спроса и в надежде, что США добровольно уступят мировое лидерство. Эта геостратегическая наивность будет стоить Китаю будущего. Пришедшие на первые позиции армейцы-националисты уже просто не имеют времени, ресурсов и политической воли для исправления ситуации.
Исчезновение глобального рынка грозит Китаю падением экономики на 50% минимум, социальным взрывом и распадом, с высокой вероятностью не собраться в будущем. Также Китай не может остановить или замедлить свое развитие, экономика и общество заточены под постоянный рост: нет роста — социальные и элитные противоречия обостряются, падение — встречаем социальный взрыв.
У Поднебесной есть три основных пути:
■ стратегия комсомольцев-либералов и шанхайцев-финансистов «Мантикора», что в союзе с Фининтерном и Британией получают выгоду в настоящее время, но стратегический проигрыш и распад после 2025 г.;
■ стратегия армейцев-националистов «США минус 70 лет», заключающаяся в создании собственного панрегиона/валютной зоны и самоустранении США из Юго-Восточной Азии (2024-2027 гг.), при должной удаче дает спокойную и сытую жизнь в течение 10-15 лет, но потом приведет к проигрышу и распаду (2040-2045 гг.);
■ стратегия армейцев-националистов «Великая жертва» с военным переворотом и зачисткой всех конкурентных властных и элитных групп. Суть стратегии — снятие внутреннего напряжения внешним военным конфликтом с Японией и/или Индией, контролируемым и управляемым обвалом уровня жизни, корректировкой китайского традиционного канона и переходом в шестой технологический уклад (2035-2040 гг.).
По состоянию на окончание 2020 г., начавшаяся Величайшая депрессия и ранний обвал реального сектора из-за карантинных мероприятий ведут Китай одновременно первыми двумя стратегиями, не помышляя о третьей. Каждая из элитных групп реализует свою стратегию, борясь за власть и ресурсы. На «Новой Ялте» Китай будет присутствовать и, скорее всего, откажется от первой стратегии и сосредоточится на второй.
Ключевая задача для России в отношении Китая в ближайшие годы — не оказаться в его зоне влияния и не допустить попадание туда Ирана, Японии и Кореи. Успешное решение этих задач практически гарантирует утрату Поднебесной субъектности и распад в 2040-2045 гг.
27. Стратегия Исламского мира
Последние десятилетия Исламский мир (в основе лежит региональный религиозный проект) довольствуется ролью младшего партнера других сил, позволяя использовать себя в качестве прикрытия и разменной монеты. Но согласится ли он ив будущем оставаться на вторых ролях или попробует добиться победы за мировым столом?
Для христианина понимание ислама изначально затруднено, так как необходим понятийный аппарат, содержащий слитный религиозный, экономический, социальный и культурный смысл. Для большинства терминов просто нет адекватных переводов. Автор не является исламоведом и видит лишь общие процессы самого высокого уровня, исходя из этого и приводится «стратегия победы» для Исламского мира.
27.1. Текущее положение
Стратегические проблемы исламского мира можно свести к следующим:
■ отсутствие единого религиозного центра, субъекта, способного говорить от большинства исламского мира — ни одна религиозная структура не признается более 20% уммы;
■ существуют несколько конкурирующих политических центров, которые показаны на рис. 79 — толщина стрелок отражает степень противоречий, пунктирные стрелки показывают скрытые / будущие противоречия;
■ кризис традиционного ислама;
■ противоречие ислама национальным проектам (оседло городским по большей части) и племенным центрам силы;
■ большое количество контр- и антисистемных проектов внутри исламского мира.
Внутри регионального проекта «Исламский мир» присутствуют два крупных национальных проекта — Арабский мир и Тюркский мир, а также потенциальный схизматический проект с чертами регионального и национального проекта — Иран (шииты и персы), который будет пробовать выделиться. Все три указанных образования с разной степенью успеха могут претендовать на субъектность как внутри Исламского мира, так и отделившись от него, и каждому из них посвящена отдельная глава книги. В данной главе рассматривается именно «Исламский мир» как региональный проект.
Существующие тенденции с высокой вероятностью приведут к следующим изменениям:
■ падение режима Саудов — беда в том, что практически для всех внешних и внутренних интересантов это выгодно;
■ переход Ирана и Малайзии/Индонезии (как элементов его периферии) в шестой технологический уклад, и, как следствие, значительное изменение их самоидентификации;
■ экономическая и управленческая интеграция Пакистана и значительной части Афганистана обратно в Большую Индию;
■ деградация и распад государственных структур других мусульманских стран;
■ отыгрыш идей панарабизма и пантюркизма;
■ деградация исламского банкинга;
■ распад исламских сетевых структур.
Важной проблемой исламского мира является религиозный разлом — наиболее перспективный для развития политический центр — шиитский Иран (менее 20% мусульман шииты). Он не может быть признан существующим суннитским миром, но прямой конфликт персов с арабскими странами или Турцией будет трагичен для последних.
Поле стратегий «Исламского мира» очень ограничено (рис. 80), и не сложно увидеть, что только в условиях глубокой деградации мира до уровня отдельных стран и территорий (локальный мир) у Исламского проекта есть перспектива обретения и сохранения субъектности в XXI в. Погружение в архаику — шанс на будущее, но не более. Сценарий мира панрегионов с переходом к глобализму или Триполярному миру не принесут Исламскому миру сильных позиций.
В условиях праволиберального глобального мира Исламский мир реализовывал стратегию «Черного ислама (салафиты)» с опорой на Арабский мир, стремясь стать центром сборки консервативных, антилиберальных сил. Шансов на успех было не очень много, в какой-то момент совсем не человеколюбивые либералы ответили террором на террор, но ситуация в мире поменялась. В итоге данный сценарий практически закрыт.
