20.5. Размер независимой технологической зоны

Трансиндустриальная революция возможна в мире не ранее 2030-2035 гг., а до этого периода будут господствовать панрегионы/технологические зоны, живущие на принципах четвертого и пятого укладов, лишь с элементами шестого. Необходимый размер для формирования панрегиона в этих условиях является важным и очень актуальным вопросом.

Текущая структура и состояние мировой экономики не позволяют в полной мере оценить перспективы отдельных стран и будущих панрегионов. Современная статистика предназначена для чего угодно, но только не для формирования реального представления. Используется учет исключительно финансовых потоков без привязки к реальным объемам товаров, повсеместно игнорируется многократный учет, особенно в сфере услуг, всевозможные гедонистические коэффициенты, услуги самому себе, а также виртуальные оценки результатов интеллектуальной деятельности.

В результате, используя методики 90-х гг. относительно собираемых первичных данных, вдруг оказывается, что реальные доходы населения США соответствуют уровню конца 50-х гг., а разрыв с расходами компенсируется за счет кредитов.

По различным оценкам падение уровня жизни развитых стран составит более 50% от ВВП, для сравнения в 90-е гг. Россия потеряла порядка 30% ВВП. Более подробно этот вопрос можно посмотреть в работах М. Л. Хазина^[60].

Для нас же важно, что мир будет распадаться на панрегионы, каждому из которых будет соответствовать своя промышленно-технологическая зона, и ориентировочный размер экономики панрегиона, для самодостаточности и поддержания большей части существующих технологий оценивается минимум в 300, а оптимально 500 млн потребителей.

Возникает вопрос о происхождении таких оценок и возможности их снизить. Сами оценки очень плотно вошли в общественный дискурс. Понятно, что в идеале нужно обкладываться большим количеством статистической информации, делать поправки на искажение статистики и т. д., но это работа масштаба научного института при РАН. Первично оценить можно проще — посмотреть момент нулевой фондоотдачи в СССР / его экономической зоне, взять число потребителей (крестьяне по большей части не являются таковыми, так как живут в архаичной экономике и практически на подножном корму). Крестьянин в 20-е гг. XX в. в СССР не мог позволить себе трактор, а вот колхоз уже не мог без них. Аналогично взять другие, относительно замкнутые экономики в истории, где у каждой будет свой уровень разделения труда. Получим верхние оценки — неоптимизированные и без учета влияния научно-технического прогресса, а он есть, хотя и много меньше, чем мечтают. В предыдущей главе были описаны соответствующие механизмы.

Первичные грубые оценки автора, основанные на имеющейся у него информации по изменению сложности отдельных высокотехнологичных цепочек разделения труда без учета снижения себестоимости мелкосерийного производства в рамках шестого технологического уклада, подтверждают уровень в 300-500 млн человек. По сравнению с индустриальным обществом произошло явное сокращение потребности в трудовых ресурсах на производственных процессах, во многом из-за углубления разделения на мировом уровне. Однако в гораздо больших объемах выросли сфера услуг и функции обслуживания, сопровождения. С высокой вероятностью точные расчеты показали бы необходимость роста размера экономики относительно 300-500 млн человек для поддержания современного, постиндустриального общества. Вот только дальнейшее развитие мира подразумевает демонтаж значительной части постиндустриальной экономики.

Природа требований к минимальной численности замкнутой экономики определяется уровнем разделения труда и необходимом количеством изделий для избавления от «детских болезней». Так, чтобы гражданский самолет перестал регулярно преподносить неприятные сюрпризы, необходим выпуск в районе 100 экземпляров, т. е. в экономике такое количество самолетов должно быть востребовано. Самолетов «Конкорд» было произведено два десятка, больше мировой экономике было не нужно. В итоге этого количества не хватило, чтобы выловить все проблемы и самолеты пришлось ставить на прикол.

Также необходимо помнить про эффект масштаба производства: чем больше тираж, тем меньше межпроизводственные операции и меньше доля постоянных расходов в себестоимости.

Таким образом, размер технологической зоны в составе 300-500 млн человек индустриального населения можно рассматривать в качестве ориентира для формирования панрегиона, способного к формированию локальной и высокоавтономной экономики в горизонте 2020-2040 гг., чтобы после этого иметь возможность перейти в шестой технологический уклад.

После перехода к шестому технологическому укладу (не ранее 2030-2035 гг.), когда в пределе до 90% населения не будут востребованы в качестве производителей, но будут нужны в роли потребителей, произойдет «оптимизация» технологических цепочек. Нижний порог существования технологической зоны уменьшится, но большого значения это иметь не будет — пройти трансиндустриальный переход смогут только сильные игроки.

20.6. Резюме

Вместо облегчения жизни человечества трансиндустриальная революция в форме бессистемной и бесконтрольной роботизации оборачивается инструментом еще большего разделения мира и деградации стран периферии. Более развитые экономики будут закрываться от мира, нуждаясь лишь в природных ресурсах, потребление в развивающихся странах значительно снизится, т. е. тенденция распада мира на панрегионы только усилится.

Пока технологический барьер не преодолен, но этот момент не за горами, и США лучше всех к нему будут готовы.

Виден ли этот сценарий глобальным мировыми элитами? Да. Будет ли он запущен? Да. Совсем неудивительно, если вслед за «сланцевой революцией» в ближайшие годы начнут говорить про «трансиндустриальную революцию», а году к 2030-му появятся первые отрасли, работающие на новых принципах.

Не нужно воспринимать данную главу как призыв к остановке развития и внедрения технологий, исторически обусловленный прогресс остановить чрезвычайно сложно и зачастую бессмысленно. Однако огораживание в Англии было частью прогресса, а нам предстоит «великое огораживание», но уже в рамках всего мира, и если не подойти к этой проблеме с умом, количество жертв будет запредельным.

В замкнутом глобальном мире внедрение роботизированных систем повлечет не ожидаемый прогресс и рост благосостояния, а структурный кризис и обвал мировой экономики, при этом не важно, будет ли конкретная страна внедрять новые технологии или нет — мир стал слишком маленьким. Набирающий ход распад мира на панрегионы позволит законсервировать ситуацию в отдельных частях мира, но по мере истончения границ, вследствие нового витка глобализации/перехода к триполярному миру, через пару десятков лет последствия будут намного жестче.

Получаются два пути внедрения роботизированных технологий в мире. Первый будет сопровождаться построением сословного общества, где большинство населения переводится в сословие бесправных неоварваров, а государство приватизируется владельцами роботизированных производств. Второе — роботизированные системы становятся привилегией исключительно государства или облагаются налогом, сопоставимым с не выплачиваемым фондом оплаты труда, создаются общественные фонды, куда будет поступать произведенная на новых производствах или эквивалентная ей продукция для последующего распределения среди населения.

На фоне этого остается социальная проблема — отсутствие продуктивной деятельности у населения. Приемлемых рецептов решения этого вопроса пока нет.

В общественном дискурсе распространена основанная на поддержании необходимого уровня разделения труда оценка необходимой численности производителей/потребителей для формирования независимой технологической зоны в 300 млн, а оптимально 500 млн человек. Первичные оценки автора подтверждают указанный порядок цифр, как необходимый для формирования высоко автономной технологической зоны, позволяющей поддерживать современные высокотехнологичные системы вооружения, инфраструктуру и науку, с демонтажем отдельных перегибов постиндустриального общества.