В ближайшие год-два речь может идти лишь о заключении тайных или явных союзов «эпохи сговоров»: пактов о ненападении и разграничении зон влияния. Почему речь идет именно о сговорах? Так, внутри каждой страны есть партии, выступающие за различные направления развития и совершенно разные союзы. Где-то раскол институализирован, как в США, где-то видны лишь явные признаки — Британия, континентальная Европа. А кто-то потерял практически все шансы на субъектность в ближайшие годы — Исламский мир. Вот и будут части элит договариваться с близкими им по духу союзниками...

С Россией ситуация интересная. Формально выбор обозначен — союз с Фининтерном для значимой части правящего класса и большинства населения не приемлем, намерения обозначены: Мюнхенская речь В. В. Путина, события 2008 г. в Южной Осетии, воссоединение Крыма в 2014 г., да и много чего. Только Рубикон не перейден, нет зачистки либеральных властных кланов, закрытия свободного вывода капитала и др., да и потенциальные геополитические союзники не решили внутренних проблем. Внутри России нет консенсуса и выбора единой стратегии. И, да, спасибо промышленным элитам США за перенос фокуса внимания на себя.

До 2022 г. можно ожидать лишь формирования нечетких тайных союзов с предварительными принципами будущего мироустройства, которые будут очень существенно отличаться от итоговых. В истории есть хороший пример — вступление Соединенных государств Америки в Первую мировую войну очень изменило принципы раздела мира (14 пунктов Вудро Вильсона^[51]), ранее согласованные Антантой. Принцип национально-территориального деления стал главным.

Даже сложись история по-другому, для Российской империи это бы обернулось:

■ индустриальная Польша получила бы независимость;

■ проливы отошли Греции в силу этнического состава населения;

■ тяжелые для интеграции и слаборазвитые (при том, что на уже имеющиеся не хватает ресурсов) земли вошли в состав России — Западная Армения, Курдистан, Галиция;

■ полученные репарации пошли бы не на развитие и индустриализацию, а на погашение иностранных кредитов.

Стратегические цели России (проливы и ресурсы для развития) оказались бы недостигнуты. Итог закономерен — обида и вслед за Италией присоединение к Германии в следующем такте мировой войны, но лет на 5-10 раньше. С одной стороны Германия, Италия и Россия, с другой — Британия, США и Франция. Экономический суммарный потенциал последних значительно выше, а промышленное развитие первых значительно отстает.

В ближайшие годы нас ждет очень интересный для последующего изучения историками, но очень тяжелый для большинства современников период сговоров, союзов и предательств. Правда, скорость распространения информации в современном мире не позволит что-либо долго скрывать от профессионального наблюдателя. Там, где раньше проходили годы, теперь события будут пролетать за месяцы, а то и недели. Ждать большой войны не стоит, противостояние будет идти по трем направлениям на множестве игровых полей (вооруженная, торгово-экономическая, психоисторическая войны).

Существует соблазн рассматривать санкции и выталкивание России из мировой экономической системы с 2014 г. как «помощь» и направляющее воздействие, уж больно мягко и аккуратно это происходило, напоминая воспитательный процесс с разрушением иллюзий, а не наказание и желание уничтожить.

В ближайшие полтора-два года распад мира пойдет по одному из следующих сценариев:

■ проявление двух враждебных союзов, т. е. поляризации старого и нового мира, граница пойдет внутри стран, народов и семей;

■ растянутое по времени уничтожение/зачистка элементов и интересантов постиндустриального мира в большинстве регионов;

■ противостояние всех против всех, с регулярно заключаемыми и точно так же нарушаемыми ситуационными союзами.

По мере распада глобального мира панрегионы начнут координировать свои действия и заключать соглашения. До 2020 г. казалось, что наиболее вероятен союз — промышленные элиты США, Россия, континентальная Европа (гвельфские элиты и Ватикан) и. Иудейский проект, как сеть внутри других игроков. Китай в этом случае выступал бы в роли наблюдателя, стремясь до последнего не делать обязывающий выбор. ЕС, Франция и Германия^[52] оказывались вне переговоров.

Как это часто бывает, реальность оказалась намного интереснее. Итоги президенских выборов в ноябре 2020 г. показали наличие ситуационного союза между Фининтерном, Ватиканом^[53] (Континентальными элитами Европы) и Иудейстким проектом против промышленных элит США. В краткосрочный и среднесрочный периоды три участника заинтересованы в разделе влияния в государстве США, а далее их пути расходятся. Фининтерн заинтересован в реализации «электронного концлагеря», остальные — в формировании единой леволиберальной Ибероамерики. В рамках всего мира данные игроки придерживаются эколого-мальтузианского «Меморандума Шваба»^[54], обосновывающего переход в «электронный концлагерь».

На начало 2021 г. Россия и Китай выступают с собственными планами, первая — возрождение консервативных ценностей в мире, второй — возвращение к глобальному открытому рынку.

Сложившийся в 2021 г. расклад лишь начало противостояния, союзов, борьбы и предательств. «Новая Ялта» — условное название, речь идет о переговорной площадке, за столом которой сидит небольшое количество договаривающихся сторон, вышедших из старой системы миропорядка и готовых принимать ответственность за себя, окружающих и будущее.

Таким образом, ближайшие пару лет мир ждет продолжение тайных переговоров, союзов, предательств и соглашений о вечной дружбе, нарушаемых еще во время празднования заключения. России нужно понимать, с кем, ради чего и насколько заключаются ситуационные союзы, а еще более четко осознавать, что практически ничего из предварительных обещаний и договоренностей не будет выполнено.

«Новая Ялта» станет возможной лишь после разрубания основных противоречий современного мира. Если бы Дональд Трамп удержал власть в США, новый миропорядок проступил бы не ранее начала 2023 г., но скорее всего после 2025 г. После перехода власти к Джо Байдена срок сдвинулся на 2025-2027 гг. Когда победители станут очевидны, появятся «бесхозные» и требующие раздела ресурсы, нерешенные принципиальные вопросы и опасения конфликта между победителями.

Все договоренности и соглашения, что будут достигнуты до этого момента, как бы значимо и важно они не были оформлены, какие бы обещания и клятвы не звучали — лишь основания для последующего торга.

14.5. Резюме

Контуры постглобального мира панрегионов просматриваются всё более ясно и четко. Попытка глобализации, исходя из приоритета экономики и игнорирования остальных особенностей стран, народов и культур, уже раз завела нас всех в тупик. Будем надеяться, следующий заход будет более плавным и не таким экстремальным.

Возврата к прошлому нет, многие сферы жизни будут подвергаться взаимному проникновению разных культур и подходов, общемировые, глобальные законы претерпят серьезные изменения, да и применяться они будут только к несубъектным территориям. Особый интерес представляют буферные, транзитные территории, фронтиры, что будут позволять панрегионам сбрасывать внутреннее напряжение и фильтровать входящий поток.

Оценка экономики с позиции ее размера, суть денежного выражения формируемой/начисляемой добавочной стоимости, перестает быть актуальной, так как не позволяет предсказывать даже среднесрочные перспективы, не говоря уже о долгосрочном периоде. Для формирования работающих моделей необходимо уходить от бухгалтерских показателей вроде ВВП, к натуральным, энеретическим, динамическим показателям.

После распада СССР и советской системы разделения труда мы наблюдали последствия и механизмы дефрагментации единой экономики. Вот только в ближайшее время предстоит столкнуться с более сложным и менее предсказуемым процессом в пределах всего мира. С начала 90-х гг. до последнего времени будущая конфигурация экономической системы была очевидна. Поэтому действовало простое правило — хоть чучелом, хоть тушкой, но встройся в существующую западную систему разделения труда. Сейчас же все сложнее — центров будет несколько, процесс их формирования будет индивидуальным и не факт, что в данном конкретном случае успешным.