Реальное геостратегическое положение Польши очень далеко от уровня заявляемых амбиций и претензий знаменитого польского гонора. Ни в экономическом, ни в военном плане это западнославянское государство не является независимым и самодостаточным. В части проектности, правда, ситуация много лучше:

■ национальный проект — есть и сформулирован в виде Междуморья, возвращения к границам периода расцвета Речи Посполитой;

■ региональный проект — диссидент с претензией на контрэлиту внутри ЕС (слабо оформленного и аморфного проекта единой Европы);

■ глобальный проект — примыкание к праволиберальному глобальному проекту.

В части психоисторических смыслов у Польши есть то, что утратило большинство стран континента — проектность и статус державы, державы суши. Для реализации собственного национального проекта Польше нужно пространство, которого пока нет. Встроиться в чужой региональный/глобальный проект мешает самомнение. С другой стороны, большая часть элиты относится к национальной, что очень-очень большая редкость.

Пассионарность поляков невысока, но на фоне других европейских народов — результат на диво хороший. Очередная проблема лишь в том, что в рамках небольшого региона есть и другой народ со сходным уровнем пассионарности — венгры. Пусть последние и не славяне (лишь по языку; по культуре и крови они не сильно отличаются от соседей), но им не чужды сетевые/имперские принципы — наследие кочевых предков, что вместе с историческим неприятием польской гегемонии соседями обнуляет и этот небольшой козырь.

Если посмотреть на текущее положение Польши изнутри, в терминах и образах, присущих державам суши, то картина получется следующая (рис. 170):

■ метрополия — практически моноэтническое государство с гомогенным населением — силезцы и кашубы ближе к субэтносам, чем к отдельным народам;

■ интегрируемые территории — отсутствуют;

■ буферная территория — отсутствует, собственно за нее и идет борьба. Восточные кресы — мечта на фоне тренда на усиление России. Чехия, Словакия, Прибалтика и прочие помнят Мюнхенский сговор и другие уроки истории и не хотят идти в русле польской политики, Германия же сильнее;

■ противники/враги — традиционны: Россия, Германия (сейчас даже Франко-Германия) и Континентальные элиты Европы (включая Ватикан);

■ дальние силы — национальная часть элиты ориентируется на США, ненациональная — на Фин-интерн, евробюрократию и Британию, но последним сейчас нет дела до Восточной Европы, есть вопросы важнее.

Нет ничего удивительного, что Польша долгое время ведет себя как самый главный шакал Европы, именно шакал, а не гиена. Масштаб и значимость страны очень сильно деградировали с 1930-х гг., а замашки — помочь устроить беспорядок и что-нибудь при этом урвать — остались.

К плюсам Польши можно отнести отказ от квазивечевых принципов, что неприемлемо для держав суши на уровне верховной власти. Сохранение их на местном и региональном уровне не только допустимо, но и желательно.

Таким образом, более высокая, чем у соседей, пассионарность и энергия требуют от поляков развития, всё это поддерживается национальным неврозом — польским гонором. Но направить эту энергию по факту некуда: проблем с интеграцией практически нет, буферная зона отсутствует, противники/враги заведомо сильнее, а дальним союзникам нет сейчас никакого дела до Восточной Европы. Вот и крутится Польша на месте, не зная, куда себя деть.

Интересы Польши сейчас реально ограничены ее границами, добиться самостоятельных стратегических прорывов не получается, а ждать милостей от природы надоело. Поэтому и стремятся наши западные родственники вести свою собственную политику на Украине и в Белоруссии. Пока, правда, без особого успеха.

Национальный проект Междуморья вызывает у окрестных сильных игроков и соседей лишь аллергию, а собственных ресурсов у Польши нет. Чем больше Польша будет прилагать усилий в этом направлении, тем сильнее будет проявляться дружба России, Германии и Континентальных европейских элит через Польшу.

58.3. Текущая стратегия стран Восточной Европы

Говоря о стратегии и будущем восточноевропейских народов, нужно сразу озвучить очевидное — ни один из них не сможет стать субъектом и возглавить собственный панрегион. Фактически будущее данного региона определяется тремя сценариями:

■ протекторат России в рамках стратегии «Третий Рим» — инерционный сценарий;

■ деградация территорий до состояния Дикого поля;

■ формирование европейского проекта, конфедерации «Новая Византия» / «Четвертый Рим».

Порядок вариантов не случаен, на сегодняшний момент их вероятность составляет, соответственно, 45%, 30%, 20% и еще 5% суммарно на чудесные сценарии. В случае ослабления тренда на получение независимости Японии от США усилится европейский выбор будущего России, т. е. стратегия «Третий Рим». При этом совершенно не важно, пойдем ли мы в смысловое поле Европы через «Левый поворот» или без него, в обоих вариантах вырваться из общеевропейских смыслов и влияния старых континентальных элит, за которыми маячит Ватикан, будет очень сложно.

Текущая стратегия стран Восточной Европы описывается геостратегической матрицей (рис. 171):

■ Польша (доминируют национальные элиты) — многовекторная политика (между США и Фин-интерном, ЕС и Германией), попытки создания своего проекта с привлечением младших партнеров (Междуморье);

■ Венгрия (доминируют национальные элиты с элементами имперскости) — модернизация, сжатие ресурсов, встраивание в чужой проект/игру с попытками взять часть ресурсов для себя (ориентация на консервативные силы США, Россию идр.);

■ Чехия и Словакия (доминируют ненациональные элиты) — попытки играть в многовекторность, в то время как пора уже заниматься концентрацией ресурсов;

■ Румыния (доминируют ненациональные элиты) — попытка играть в многовекторность и линейную экспансию (Молдавия), когда надо закрывать границы и ставить барьеры, т. е. защищаться.

Ключевыми для выбора доминирующего пути станут 2022-2023 гг., если промышленные элиты удерживают власть в США, или 2025 г., если Фининтерн реализует стратегию «Гибель империи».

Вследствие событий первой половины XX в. и длительной политики нулевой пассионарности в Западной, а последние десятилетия и в Восточной Европе сложился крайне низкий уровень пассионарности. Повторяться смысла нет, данный вопрос был разобран в стратегии Континентальной Европы.

Абсолютное большинство современных европейских народов не имеют национальной проектности, они существуют по инерции ровно до тех пор, пока не появятся внешние силы, что нанесут удар / выведут ситуацию из неустойчивого равновесия. Такие естественные с позиций национального возрождения запросы, как ренессанс Великих Испании/Чехии/ Дании и т. д. маргинализированы, а региональная, наднациональная общеевропейская проектность не сформирована.

В континентальной Европе есть всего два центра, которым не чужд имперский дух, пусть даже и в ослабленном виде — венгры и сербы. Первые в XX в. вдохнули немного энергии в монархию Габсбургов, благодаря чему появилась Австро-Венгрия, практически ставшая империей суши. Вторые потратили множество ресурсов и сил на создание и формирование империи суши в форме Югославии. Правда, не очень удачно.

Рассмотрим варианты будущего Венгрии, Чехии, Словакии и Румынии, Польше же посвятим отдельный раздел. У первых в XXI в. общая судьба, и разделять их не имеет смысла.

В рамках инерционного сценария реализации Россией стратегии «Третий Рим» данные страны и народы войдут в единое Восточноевропейское генерал-губернаторство, протекторат России (рис. 172). Никакого разговора про национальное возрождение и развитие за счет ресурсов нового-старого старшего брата больше не пойдет. Москва обеспечит безопасность и стабильность, дав возможность всем энергичным людям ухать в метрополию.