Далее выделено отношение к другим людям. Здесь мы имеем дело с одним из главных противоречий по-литеизма/язычества (эгоизм, право силы) и христианства (забота о ближних). Собственно, это различие и предопределило проигрыш язычества в Западном мире.

Наиболее проработанным и известным является представление о свободе личностного выбора / воли человека. Тут наиболее подходят работы Э. Фромма с разделением на гуманистическое и авторитарное.

Первое было наиболее характерно для раннего христианства и последовательно терялось при переходе по направлению: православие — католицизм — протестантизм — марксизм. Идеология СССР по данному пункту больше всего расходилась с классическим марксизмом — примат совести над законом у нас был сохранен. Авторитаризм имеет множество вариантов, тут и жесткие табу, и постулат о предопределенности (ислам), и запрет на иное мнение (современное праволиберальное общество) и др.

Заключительным является критерий, отражающий форму поиска смыслов. Имеем ли мы дело с индивидуальным, свободным поиском, возможностью разговаривать непосредственно со сверхъестественным/ космосом или общение только через посредника. Так в Средние века в Западной Европе считалось, что чтение Библии мирянами приводит к искушению, непониманию и ереси. Как знали...

Таким образом, система критериев позволяет охватить основные моменты существующих систем психоисторических смыслов, не погружаясь в исторические особенности и тонкости. Для абсолютного большинства важны общие базовые элементы. Ритуалы — суть внешнее, к ним можно и привыкнуть.

3.3. Уровни проектов

Разделение геополитических проектов на национальные, региональные и глобальные определяется наличием исторически сложившейся общности и образа будущего у системы психоисторических смыслов данного проекта. Если образ будущего есть только для своей этнической системы, то имеем дело с национальным проектом, для большого региона / панрегиона — региональный проект, если для всего человечества — глобальный проект.

Абсолютное большинство этнических систем живет в рамках национальных проектов или без проект-ности в принципе. Последнее характерно для народов, выпавших из истории (большая часть европейских народов) или не обретших самоосознания (большая часть бывших колониальных народов). Лишь несколько этнических систем имеют психоисторические смыслы региональных и национальных уровней. Если у этнической системы нет смыслов высокого уровня, то ее удел — постепенное принятие чужих смыслов. Если региональные или глобальные смыслы не являются упрощенной, редуцированной версией национальных, то этническая система будет стараться вырваться из них и/или ей придется меняться.

Как правило, процесс изменений длится несколько столетий, например, в ходе принятия новой религии. Был единый славянский народ, часть приняла православие, и теперь мы знаем их как сербов, другие приняли католические смыслы и стали хорватами, ну а третьих, потомков потуреченных, мы знаем как бошняков.

С другой стороны, если национальные смыслы сильны, то значительные изменения идут в обе стороны. Какая бы религиозная система не приходила на территорию современного Ирана, она претерпевала там изменение и локализацию.

Рис. 18. Уровни смыслов проектов

У этнической системы, претендующей на ведущие роли в мире, должны быть уникальные национальные смыслы, интегрированные с ними религиозные / схожие по глубине влияния региональные смыслы, а также упрощенная версия морально-нравственных ценностей для всего мира.

Для мечтающих о субъектности этнических систем есть несколько линий поведения внутри региональных и глобальных проектов (рис. 18):

■ перехват контроля над региональными и глобальными смыслами, как сделал И. В. Сталин по отношению к Коминтерну;

■ уход в схизму, как сделал Китай в рамках Красного проекта, понимая, что перехватить контроль у СССР он не сможет;

■ попытаться очистить систему смыслов, вернуться к корням и т. д., что привело к развалу советского лагеря, психоисторические и социальные последствия чего пожинаем до сих пор.

В свете этого в России уже не получится возродить проигравшие более тысячи лет назад смысловые системы, такие как язычество или еще более древние предания старины глубокой. Православие вошло в культурный и традиционный каноны нашего народа так глубоко и настолько долго было связано практически исключительно с Россией, что уже трудно сказать, что претерпело больше изменений, национальные (русские) или региональные (православные) смыслы. А вот пытаться сейчас выкорчевать «чужеродное», пришедшее десять веков назад, а не зародившееся непосредственно у наших предков, приведет лишь к одному — еще одной психоисторической катастрофе русского народа (постоянный или временный отказ большей части населения от ранее доминировавших смыслов), третьей за последнее столетие: 20-е гг. (насаждение атеизма) и 90-е гг. (уничтожение лево-консервативных ценностей). Ключевым для России в ближайшем будущем будет не переформатирование смыслов, а получение полного контроля над идеологией и религией. Т. е. для роста субъектности глобальный левоконсервативный Красный и Православный проекты должны стать полностью подконтрольными России, так как их влияние на нас высоко. Центры и элита этих проектов должны быть нашими.

Таким образом, попытки убрать значительную часть смыслов и встроить вместо них искусственно созданные конструкции крайне опасны. На основе сотни раз пересказанного («я видел тех, кто видел Ленина») или, что еще хуже, ушедшего в совершенно другую сторону (возрождение традиций народов Среднерусской равнины 4500-летней давности, исходя из современных традиций и много раз отредактированных текстов кастовой Индии) можно рассматривать не просто как вредительство, а как сознательную помощь противникам России.

Но сказанное не отменяет необходимость серьезной очистки относительно недавних и не принимаемых большей частью народа наслоений. Речь идет про стяжательство, эллинизацию православия и экуменизм.

3.4. Глобальные проекты

Обратим внимание на глобальные проекты, те, что обоснованно претендуют на морально-нравственную систему ценностей для всего человечества. При этом эти смыслы должны положительно восприниматься и приниматься большей частью человечества и не требовать существенной корректировки или полного уничтожения региональных и этнических смыслов.

В этом плане коммунистическая идея является глобальной, поскольку не требует от большинства человечества отказа от национальности, традиций и значительной части религиозных принципов. Понятно, что есть традиции, вроде рабства или ростовщичества, что должны быть ликвидированы, но они не принципиальны для большинства.

В каждом народе есть минимум 5% населения, что оказываются невосприимчивы к традиционным национальным смыслам/кодам своего народа, как ни строй систему воспитания. Если система ценностей деформирована или уровень жизни ниже, чем у окружающих, доля потенциальных ренегатов становится выше. Так и произошло в России, где большая часть диссидентов собирается под праволиберальными знаменами, отвергая левоконсервативные устремления большинства населения, зачастую декларируя открытое презрение.

Требовать 100% принятия смыслов глобального проекта всем населением планеты нереально. Вероятно, значение в 80% будет лучшим из возможных результатов. Человечество должно сохранять внутреннее разнообразие.

С точки зрения достижения глобальности, особый интерес представляют морально-этические системы смыслов, поскольку они позволяют сетевыми методами на время интегрировать национальные проекты, не разрушая основу последних. Вот только в силу своей широты и обобщенности, в случае прямой конфронтации с региональными или национальными, глобальные системы проигрывают, но это уже к сравнению параметров — «сила смыслов». Исправить ситуацию можно лишь давлением извне, со стороны глобального проекта, контролирующего большее количество ресурсов.