■ рост транспортной связанности региона как внутри себя, так и с остальной Россией;

■ один из трех крупнейших флотов мира, основная база ВМФ России расположена на Дальнем Востоке, лидер военного блока со странами «анти-Китай»;

■ приграничные с Китаем области спланированы в формате «непотопляемых авианосцев» сразу в экономике шестого технологического уклада.

Чем интересна эта стратегия? У нее не было исторического прототипа, это может быть очень сильный сценарий и условия для поиска новых смыслов для России на несколько столетий.

Таким образом, суть дальневосточной стратегии развития России заключается в переносе внимания и развития в Тихоокеанский регион, геополитический центр мира в XIX в., формировании 30-40 млн агломераций сразу в шестом технологическом укладе и союзе со странами анти-Китая, замечательно дополняющими Россию в части технологий и объектов экономики.

Данную стратегию автор назвал «Царица морей» и ее сила в развитии морской компоненты, которая позволит России, традиционно являющейся империей суши (суша + сеть), стать геостратегическим игроком, способным вести противостояние во всех трех типах: вооруженная, торгово-экономическая и психо-историческия войны.

42.2. Риски восточного пути России

Основной риск восточного пути России — скатиться в стратегию «Новой Орды», т. е. в полную зависимость от Китая. Как этого избежать?

Стратегию страны должны определять люди, не мечтающие о союзе с кем-то конкретным, и четко понимающие, что есть лишь интересы России, а союзники могут предать и/или подставить. Нельзя чтобы стратегию в отношении Исламского мира определял религиозный мусульманин, а реализовывал — можно и нужно. На тактическом уровне он сможет лучше понять оппонента, найти общие моменты, компромиссы и сгладить противоречия.

Много лет нашу политику определяли люди, мечтающие дружить с западным миром, боготворящие его, результаты нам разгребать еще долгие годы, если не десятилетия.

Важно заранее получить согласие на союз Японии и Кореи — это работа для руководства страны, хотя в таком союзе должны в первую очередь быть заинтересованы эти страны. Если не понимают, то до них надо донести вероятность и перспективы «дружбы» с Китаем, и что кроме нас никто их не сможет / не захочет прикрыть.

Реализация восточной стратегии будет провоцировать сепаратизм европейской части России, попытки раскола по Уралу, рост внутренних противоречий «сухопутная»/«морская» держава. Полноценной морской державой России не стать — другой менталитет, но в современном мире это и не надо.

Рассмотрим противоречия в мире реализации «Царицы морей» (рис. 131), тут много интересного для нас: все морские нации и Китай — наши потенциальные противники. Британия становится прямым конкурентом и высока вероятность конфликта при возрождении «Новой Британской империи». Для них мы становимся прямым конкурентом и отказываемся от вассалитета их потенциальному партнеру — Китаю.

Есть еще один очень важный вопрос в долгосрочной перспективе — идеология и смыслы, что будет скреплять союз России и стран анти-Китая. Не развалится ли союз, как только ослабнет угроза со стороны Китая? К кому побегут наши «новые друзья»?

Чего в этом союзе не хватает? Общих позитивных психоисторических, смысловых конструкций (хотя бы на уровне регионального проекта). Как показывает история, долгосрочные союзы государств/народов нуждаются в общих интересах по всем трем направлениям противостояния — оборона, экономика, психоистория. Помимо этого, для устойчивости конструкции желательно наличие доминанты — ядра союза.

У нас нет позитивных объединяющих смыслов с Японией, Кореей, Вьетнамом и Филиппинами. Социалистическая идеология разбиралась отдельно, вопрос общей веры неоднозначен, единый закон — путь англосаксов, нравственный кодекс — смотри судьбу «Великой Ясы» и «Кодекса строителя коммунизма». В условиях современного мира все процессы пойдут много быстрее...

В 2040-2060 гг. мир панрегионов будет переходить или в устойчивую конструкцию Триполярного мира или нырнет на новую глобализацию, но уже на других принципах. Период существования союза России со странами анти-Китая 35-40 лет (до 2055-2060 гг.), когда торгово-экономических и военных интересов будет недостаточно, чтобы сшивать панрегион воедино, что может привести к его расколу и утрате статуса сильного и независимого панрегиона, одного из центров Триполярного мира.

Таким образом, в среднесрочной перспективе ключевой риск — попасть в зависимость от Китая и пойти по сценарию «Новая Орда». В долгосрочной перспективе — не найти общих, объединяющих продуктивных смыслов со странами анти-Китая для совместного пути на ближайшие лет сто, а лучше больше.

42.3. Стратегическая опция «Остров свободы»

Вне зависимости от выбранной стратегии России будет необходимо организовывать полуэксклавы в ключевых точках мира. Речь не идет лишь о военноморских базах, необходимо формирование государственных и квазигосударственных образований, по факту ручных и управляемых, при этом формально независимых. Небольшие, активные и не совсем вменяемые «острова свободы» могут сильно усложнить противникам жизнь. Формирование большого эксклава опасно — траты на его поддержку в окружении противников окажутся намного больше, чем польза от связывания чужих сил и ресурсов. Общее правило — направляемые для поддержания приемлемого уровня жизни и накала противостояния ресурсы (экономические, военные, политические и др.) должны быть в несколько раз меньше, чем те, что противник теряет и вынужден постоянно тратить на сдерживание и нивелирование рисков.

И, да, именно так и формировали эксклавы против России, накачивая их идеологически и держа на голодном пайке, практически на подножном корму, поощряя самоубийственную политику. Сравните, например, сколько стоит содержание на Украине текущего режима (практически он находится на самоокупаемости), а сколько вреда и проблем России он при этом доставляет.

Есть несколько регионов, где желательно формирование именно таких образований вне зависимости от стратегии России:

■ Ближний Восток — Сирия, Ливан, Кипр, Константинополь и Измир (в случае распада Турции);

■ Юго-Восточная Азия — Вьетнам;

■ Красное море — Йемен, африканское побережье;

■ Европа — Ирландия, Шотландия, Бретань, страна басков;

■ Америка — Куба и любая из небольших/средних стран Ибероамерики;

■ одно из островных государств рядом с Австралией;

■ Африка — несколько любых прибрежных стран.

Собственно, примерно так же будут действовать остальные игроки, к «плюсам» которых добавляется еще и формирование их «островков свободы» у границ России. Правда, в отличие от США и Британии, будучи изначально империей суши, наша страна менее чувствительна к таким «подаркам» у границ.

Разновидностью описываемых эксклавов являются непризнанные республики на территории бывшего СССР, что, мы видели, в течение трех последних десятилетий были инструментами ограничения антирусской политики бывших окраин в ситуации, когда более открытые варианты противоборства с Западом были нам недоступны. К настоящему времени данные образования свою роль практически отыграли, в ближайшие годы настанет пора использовать их при формировании панрегиона в качестве центров и инструментов переформатирования геополитического пространства и возрождения Русского мира.

Автор совсем не удивится, если в какой-то момент будет объявлено об учреждении новой (это принципиально) конфедерации — Закавказской республики, куда на равных войдут современные Грузия, Абхазия и Южная Осетия, столица переместится в Сухуми, внутренние границы для переселенцев останутся полузакрытыми, а сама новообразованная конфедерация подпишет унию с Россией, отказавшись от многих прав. В перспективе туда войдут Армения, Нагорный Карабах, Азербайджан и, в случае распада Турции, Курдистан.