Переход в шестой технологический уклад перенесся по времени, ожидать его следует не ранее 2030-2035 гг., что дает России шанс подготовиться, тем более что в одной из технологий (замкнутый ядерный цикл) мы опережаем весь остальной мир.

В отличие от большинства стран мира Россия имеет слабо ограниченный доступ к дешевым природным ресурсам, практически всё необходимое в значительных объемах можно добыть на нашей территории, что позволяет наращивать их потребление. Также имеется избыточный сырьевой экспорт, импорт ширпотреба, остатки собственного индустриального производства, технологическое ядро и передовые позиции в создании замкнутого ядерного цикла.

Основа политики России в части роботизации просто формулируется, но сложно реализуется:

■ внедрение робототехники для замыкания внутри страны трансграничных производственных цепочек, конечная продукция которых идет в Россию;

■ создание полностью новых роботизированных производственных цепочек, которые ранее отсутствовали внутри страны — от добычи сырья и до конечного потребления;

■ оптимизация производства, ориентированного на экспорт продукции высоких переделов под падение спроса;

■ внедрение новых видов производств следует реализовывать с участием и под контролем государства, т. е. запрет роботизации частным компаниям по своему усмотрению (частного присвоения результатов труда роботов...);

■ направление всех произведенных новыми предприятиями товаров и услуг или эквивалентов в государственные фонды для распределения среди населения или на создание инфраструктуры общего использования;

■ жесткое ограничение на импорт продукции, выпускаемой внутри страны в рамках традиционной экономики.

Фактически мы должны создать две параллельные экономики (рис. 105), в первой — традиционной — работают люди и заложена эволюционная смена структуры занятости, во второй — полная роботизация, а продукция / её эквивалент распределяется между населением через аналоги общественных фондов потребления в СССР, вне контура товарно-денежных отношений.

Оговорка про эквивалент не просто так — значительная часть продукции роботизированных производств будет относиться к высоким технологиям, ее раздача будет нерациональна, как сейчас, выдать бесплатно каждому пенсионеру навороченный смартфон. Следовательно, государство должно выпускать часть полученной продукции в контур товарно-денежных отношений, а в общественные фонды забирать ее эквивалент, исходя из межотраслевых балансов и расчетов, т. е. у нас появляются госзакупки, регулируемые цены как на продукцию традиционной экономики, так и новой. В этих условиях крайне важным становится вопрос прозрачности ценообразования и своевременности расчетов.

Важный момент — почему предлагается работать вне контура товарно-денежных отношений, ведь можно просто раздавать субсидии всему населению на суммарную величину созданной роботами продукции. Но всю государственную политику придется проводить в условиях усиленно «внедрением инноваций» глобального экономического кризиса. Всё это будет проводиться усилением государственного контроля, директивным планированием и регулированием цен, да и жесткое ограничение частным компаниям на роботизацию мало сочетается с капиталистической системой. В этих условиях общественные фонды будут логическим продолжением и элементом единой политики и не создадут разрывов. К тому же не забываем печальный опыт монетизация льгот.

В рамках 6-го технологического уклада, где до 90% населения окажется ненужным в качестве производителей и востребованным лишь в роли потребителей, регулярно будут возникать мальтузианские, социал-дар-винистские идеи. Суть их элементарна — почему бы не сократить цивилизованное человечество раз в десять, отбросив остальных в архаику, а то и попросту уничтожив? А что же будет потом? Да всё просто: большая часть детей «новой аристократии» окажется не способной не просто к творческой работе, а зачастую к любой, и нагрузка на способных увеличится в разы. Результат закономерен — технологический откат и вырождение цивилизации за несколько поколений.

Складывается впечатление, что в современной науке, которая, казалось бы, должна быть оплотом и заповедником талантливых и гениальных людей, до 90% занимаются имитацией творческой деятельности. Получается, что необходимо сохранять всё человечество, но если есть шанс отбирать лучших — этим шансом нужно пользоваться.

Таким образом, у России есть шанс не просто смягчения последствий фазового перехода, а становления одним из главных бенефициаров внедрения роботизированных систем в мире. Правда, для этого придется переходить к построению внутри страны посткапиталистической экономики. При этом речь идет отнюдь не о социализме в классическом понимании.

34.7. Железный занавес

Либералы и глобалисты всех мастей, разглагольствуя о трендах 1990-2020 гг., старательно навязывают нам мысль о том, что гибель консервативных ценностей предопределена. Однако на каждом новом витке изменения общественного сознания происходит перерождение, переосмысление старого, появляются новые формы и взаимосвязи ранее сущего. Для примера, рассказывая о неизбежной девальвации понятия семьи, почему-то не вспоминают состояние этого социального института в Раннем Средневековье, когда привычная нам моногамная семья, ритуалы заключения брака и многое другое были совершенно другими. Ведь в те времена семейная жизнь во многом была похожа на дошедшие до нас исламские принципы: дети могут быть от жен, наложниц и любых женщин в доме. Культ благородной дамы и романтичного рыцарства, как и изменение взгляда на роль женщины, пришел в Европу много позже. Ознакомьтесь, к примеру, хотя бы с жизнеописанием Святого Владимира, Крестителя Руси.

Можно вспомнить историю института брака в Советском Союзе, когда, нырнув из одной крайности в другую, маятник качнулся обратно, явив обществу новый облик консерватизма. В дальнейшем это привело к появлению анекдотических ситуаций — в виде, например, пресловутых писем женщин в партком: «Мой муж пьет, дерется, завел любовницу, верните мужа в семью». Если профессионально, непредвзято и на долгой дистанции изучать общественные явления, то легко заметить колебательные процессы и постоянные переосмысления на каждом новом этапе.

В 2025-2027 гг. в мире будут определены границы панрегионов и один из интереснейших геополитических элементов XXI в., а именно Железный занавес, потребует переосмысления. Полное территориальнофизическое размежевание и самоизоляция окажутся недостижимы — информационная и культурная связанности и существующая инфраструктура не оставляют такой возможности. Нужно найти новое прочтение этого символа, и оно возможно.

Прибегнем к образу. Живя в отдельном доме в поселке, мы зависим от общих коммуникаций и ограничены определенными правилами, но нам вовсе не обязательно убирать все заборы и оставлять двери и окна открытыми для всех ветров и непогоды. Мы создаем внутри дома комфортную, максимально изолированную внутреннюю среду, которая будет проветриваться, сохранять тепло и уют, защищать от непогоды, позволять обитателям дома выходить гулять без ломки стен и возвращаться с улицы без грязи на ногах. Собственно, создание подобного баланса нам и предстоит найти в масштабах панрегина.

В Советском Союзе пытались строить дома гостиничного типа, без кухонь и с большими коридорами и рекреационными территориями для совместного отдыха жильцов. Но закончилось это ничем, люди расползлись по своим углам, не желая возвращаться в мезолит.

Любые разговоры о необходимости ограничений и фильтрации чуждого влияния начиная с 1991 г. встречают возмущенную реакцию немногочисленных, но активных персон: «Вы хотите создать железный занавес и жить как в Северной Корее?!» Нет и еще раз нет, не нужно кидаться в крайности, необходимо переосмыслить вопрос.