2

Берт не имел ясного представления о том, с кем ему придется иметь дело в этой стране. Он знал, что это – Америка. Он всегда считал американцев гражданами великого могущественного государства, знал, что они грубоваты и склонны к юмору, легко прибегают к помощи ножа и револьвера и говорят немного в нос. Он знал также, что они очень богаты, любят сидеть в качалках и поднимать необыкновенно высоко ноги; что они жуют очень усердно табак, камедь и другие предметы. К американцам относятся также ковбои, краснокожие индейцы и черные почтительные негры. Все эти сведения Берт почерпнул из романов, которые брал в общественной библиотеке. Сверх этого он знал о них очень мало. Но он нисколько не был изумлен, когда наткнулся на вооруженных людей.

Покинув изломанную летательную машину, Берт некоторое время бродил между деревьями, а затем наткнулся на дорогу, которая показалась ему, как англичанину, замечательно широкой, но недостаточно хорошо сделанной. Она ничем не отделялась от леса – ни канавой, ни изгородью – и тянулась длинной извилистой лентой, как широкий свободный путь, открытый для всех.

Берт встретил на дороге человека с ружьем в руках. На человеке были надеты синяя рубашка, мягкая черная шляпа и черные штаны. Его широкое, жирное лицо носило отпечаток невинного добродушия. Человек искоса посмотрел на Берта и, видимо, был сильно поражен, когда Берт заговорил с ним.

– Можете вы мне сказать, где я нахожусь? – спросил его Берт.

Человек со зловещей подозрительностью оглядывал Берта, в особенности его резиновые сапоги, и затем ответил ему на каком-то странном языке, – вероятно, чешском. Заметив удивленное лицо Берта, он вдруг закончил свою речь словами:

– Не говорю по-английски!

– О! – воскликнул Берт. На мгновение он задумался, потом пошел своей дорогой.

«Благодарю покорно», – прибавил он мысленно.

Человек поглядел ему вслед. Очевидно, у него блеснула какая-то мысль, потому что он сделал неопределенное движение, но вдруг остановился, вздохнул и поплелся дальше с унылым видом.

Скоро между деревьями показалось большое деревянное строение. Оно имело вид огромного черного пустого ящика. Ни одно вьющееся растение не украшало его стен, и оно не было отделено от леса ни изгородью, ни забором.

Берт остановился в тридцати шагах от ступенек, которые вели к двери. Место представлялось совершенно пустынным. Он хотел подойти к двери и постучать, как вдруг увидел большую черную собаку, которая смотрела на него. Какой она была породы, Берт не мог определить. Челюсти у нее были огромные, а на шее виднелся ошейник, утыканный шипами. Но она не залаяла на Берта, а лишь издала звук, похожий на кашель. Берт вернулся на дорогу.

– Что ж, собака поступает правильно, она стережет хозяйские вещи, – пробормотал он.

Тем не менее ему было неприятно. Он бы вернулся, если б не эта черная собака.

Когда дом и собака исчезли из виду, Берт вошел в лес по другую сторону дороги и вскоре вылез оттуда с толстой дубинкой в руках, которую срезал для себя карманным ножом. По дороге Берт заметил еще несколько деревянных домов с верандами, плохо выкрашенными в белый цвет. Позади, сквозь деревья, он видел свиной хлев и черную свинью с семейством, копавшуюся в земле. Какая-то женщина с черными глазами и распущенными волосами, довольно дикого вида, сидела на ступеньках одного из домов и кормила ребенка. Но при виде Берта она тотчас встала, вошла в дом, и он слышал, как она закрыла дверь на засов. Затем возле свиного хлева появился мальчик, но он не понял слов Берта.

– Полагаю, что это – Америка? – спросил его Берт; однако ответа не получил.

Дома стали попадаться все чаще и чаще. Берт встретил на дороге еще двух человек, очень грязного и мрачного вида, но он уже и не заговаривал с ними. Один из них нес ружье, другой – топор, они окинули Берта и его палку весьма недоброжелательным взглядом. Берт дошел до перекрестка; тут большую дорогу пересекла другая, по бокам которой тянулись однорельсовые пути, а на углу висела надпись: «Ждите здесь вагонов».

«Недурно, – сказал сам себе Берт, – но я хотел бы знать, сколько времени мне еще придется странствовать?»

Ему пришло в голову, что при теперешнем расстройстве государственных дел пути сообщения могут и не работать. Берт заметил, что с правой стороны попадается больше домов, и перешел на эту сторону.

Немного погодя он увидел старика-негра.

– Алло! – крикнул ему Берт. – Здравствуйте!

– Здравствуйте, сэр! – отвечал старик густым, звучным голосом.

– Что это за место? – спросил Берт.

– Танода, – отвечал старик.

– Благодарю вас, – сказал Берт.

Негр повторил:

– Благодарю вас, сэр.

Дома, которые шли вдоль дороги, были все того же типа: деревянные и без ограды, отмеченные лишь эмалированными дощечками с различными надписями, частью на английском языке, частью на языке эсперанто. Затем Берт увидел дом, который принял за лавку зеленщика. Это был первый дом, двери которого были гостеприимно раскрыты, и оттуда доносились какие-то знакомые, привычные звуки.

«Боже мой! – подумал Берт и начал поспешно рыться в своих карманах. – Ведь я совсем не нуждался в деньгах эти три недели. Даже забыл о них. Не завалялось ли у меня хоть сколько-нибудь? Грабб держал при себе почти все наши сбережения… А!..» – и Берт с торжеством вытащил из кармана несколько монет: три пенни, шесть пенсов и один шиллинг.

– Прекрасно! – сказал Берт.

Но он совсем не принял во внимание одного весьма важного обстоятельства…

Он подошел к открытой двери. Тотчас же на пороге показался плотный седой человек в жилете и подозрительно оглядел Берта и дубинку, которую тот держал в руках.

– Здравствуйте! – сказал ему Берт. – Могу я здесь что-нибудь поесть или выпить?

Человек, стоящий в дверях, отвечал Берту, к великой его радости, языком истого американца:

– Можете.

Это было произнесено ободряющим тоном.

Лавка, куда хозяин ввел Берта, показалась ему очень просторной и светлой. Слева находился длинный прилавок с ящиками. Позади прилавка лежали разнообразные товары, а справа стояли столики и стулья, две плевательницы и несколько бочонков. На видном месте лежали сыр и копченая свинина. Небольшая группа людей сидела около столиков, а женщина, лет тридцати пяти, стояла, облокотившись на прилавок. Все мужчины были вооружены карабинами, и дуло ружья выглядывало из-за прилавка. Все лениво, будто нехотя, слушали дешевый граммофон, стоявший на столе. Из горла граммофона вырывались звуки, от которых у Берта пробудилась тоска по родине; в памяти его воскрес залитый солнцем берег, гурьба детей, выкрашенные в красную краску велосипеды, Грабб и приближающийся воздушный шар…

Тинга-линга, тинга-линга, тинга-линга-танг,

Почем нынче шпильки?

Когда Берт вошел, какой-то человек с толстым затылком, в соломенной шляпе, что-то жевавший, остановил пальцем граммофон, и все взоры обратились на Берта. Вид у всех был весьма утомленный.

– А что, матушка, можем мы дать этому джентльмену что-нибудь поесть? – спросил хозяин лавки, указывая на Берта.

– Он может получить все, что пожелает, начиная с морских сухарей и кончая настоящим обедом, – ответила женщина, зевая во весь рот, как человек, который не спал всю ночь.

– Я хотел бы получить обед, – отвечал Берт, – но только денег у меня, к сожалению, немного. Я хотел бы получить обед не дороже шиллинга.

– Не дороже чего? – резко переспросил хозяин лавки.

– Не дороже шиллинга, – повторил Берт, и в уме у него мелькнула неприятная догадка.

– Да? – проговорил хозяин. – Но, черт возьми, что же это за монета – шиллинг?

Берт, стараясь скрыть свое смущение, показал монету.

– Вот шиллинг, – сказал он.

– Он говорит не так, как мы все, и хочет получить обед за эту самую штуку – за шиллинг, – заметил хозяин. – Могу я вас спросить, сэр, из какой части Америки вы сюда явились?