– Что за шум? – спросил Берт.
– Стреляют! – сказал Курт. – Разве вы не слышите?
Действительно, в ночной тишине ясно слышался повторный гул пушечных выстрелов. Раз, два – пауза, и затем три выстрела, быстро следующие один за другим…
– Черт возьми! Пушки! – вскричал Берт и тотчас же очутился возле Курта.
Воздушный корабль плыл высоко; море внизу было скрыто тонкой пеленой облаков. Ветер прекратился, и Берт, устремив взор по направлению, указанному Куртом, заметил, как сквозь бесцветную завесу облаков мелькнуло красное пламя, затем, через некоторое время, – еще вспышка. Это пламя не сопровождалось в первый момент звуком, и лишь спустя несколько секунд раздался отдельный раскат. Курт что-то быстро заговорил по-немецки.
Призывно загудел гудок. Курт вскочил в сильнейшем волнении и, опять что-то бормоча по-немецки, бросился к двери.
– Что такое? Что случилось? – спросил Берт.
Лейтенант стоял в дверях, заслоняя свет.
– Вы оставайтесь здесь, Смоллуэйс, – сказал он. – Сидите смирно и ничего не делайте. Мы вступаем в бой…
С этими словами он исчез.
Сердце Берта учащенно забилось. Он чувствовал, что воздушный корабль висит в облаках над сражающимися судами. Неужели он ринется на них, как сокол на птицу?
– Ох! – испуганно прошептал Берт.
…Бум! Бум! Берт уловил еще одну ослепительно яркую красную вспышку, мелькнувшую вдали, и в то же время он ощутил странную перемену в движении «Фазерлэнда», но в чем дело – не понял.
Стук машин стал еле слышным. Берт просунул голову в окно и увидел в темноте, что и другие воздушные корабли замедлили свой ход настолько, что движение их стало почти незаметным.
Снова прогудел гудок, и звук его передавался с одного корабля на другой, постепенно ослабевая. Огни погасли, и воздушный флот повис в воздухе в виде огромной темной массы неопределенных очертаний среди безграничного голубого пространства небес. Где-то блеснула звездочка…
Флот оставался неподвижным в течение довольно долгого времени, которое Берту показалось бесконечным; затем он услышал, как начали накачивать воздух, и «Фазерлэнд» начал медленно снижаться.
Сколько ни высовывал Берт голову, ему все же не удалось рассмотреть, следует ли за «Фазерлэндом» остальной флот. Газовые камеры мешали его наблюдению. Но это медленное, бесшумное снижение корабля сильно подействовало на нервы Берта.
Мгла сгустилась на некоторое время, звезда, блестевшая на горизонте, исчезла, и Берт ощутил холодное прикосновение тумана. Потом вдруг яркий свет внизу принял определенные очертания и превратился в пламя, и тогда «Фазерлэнд» перестал опускаться.
Теперь корабль почти висел в воздухе, вблизи летящих облаков, и, вероятно, никем не замеченный, наблюдал битву, происходившую внизу, на расстоянии трехсот метров…
Ночью морская битва и отступление приняли новый оборот. Американцам удалось выстроить в колонну бегущие суда и в темноте поменять курс, так что к рассвету они уже полным ходом шли на север с намерением прорваться через германскую боевую линию и напасть на флотилию, шедшую в Нью-Йорк для поддержки германского воздушного флота.
Многое уже изменилось после первого столкновения флотов.
Американский адмирал О'Коннор получил наконец сведения о том, что у немцев есть воздушные корабли. Он больше не был связан с Панамой, так как подводная флотилия уже пришла туда из Кей-Уэста, а «Делавар» и «Авраам Линкольн», два могучих и вполне современных судна, находились в Рио-Гранде, у тихоокеанского входа в канал.
Но маневр американского адмирала был замедлен взрывом парового котла на «Сусквеганне», и поэтому рассвет застал американское судно вблизи германских судов «Бремен» и «Веймар», так что адмиралу оставалось либо покинуть корабль, либо вступить в бой. Он выбрал последнее.
Однако битва была не совсем безнадежна для американцев. Правда, немцы превосходили их численностью и силой, но их суда растянулись по линии по крайней мере в семьдесят километров длиной, и поэтому можно было надеяться, что, пока они стянут свои силы для битвы, американская колонна в семь судов произведет среди них значительные опустошения.
Утро было пасмурное, облачное. «Бремен» и «Веймар» слишком поздно поняли, что им придется иметь дело не с одной только «Сусквеганной»; остальные корабли американской колонны были замечены на расстоянии полутора километров, не более.
Таково было положение дел, когда в облаках появился «Фазерлэнд». Яркое пламя, которое видел Берт сквозь облака, поднималось от «Сусквеганны». Несчастный корабль находился как раз внизу. Его нос и корма были в огне, тем не менее он все еще сражался; два его орудия продолжали стрелять, и он медленно шел к югу. «Бремен» и «Веймар», поврежденные во многих местах, уходили от него на юго-запад.
Американский флот во главе с броненосцем «Теодор Рузвельт» гнался за немцами, стреляя им вдогонку и старясь врезаться между ними; а с запада на помощь немцам спешил броненосец новейшего типа «Князь Бисмарк»…
Названия всех судов были неизвестны Берту. Обманутый странными маневрами судов, он даже некоторое время принимал немцев за американцев, а американцев за немцев. Ему показалось, что он видит колонну из шести броненосцев, преследующих три других судна, на помощь к которым явилось четвертое.
Но когда он увидел, что «Бремен» и «Веймар» стреляют в «Сусквеганну», все его предположения рухнули. Некоторое время он смотрел, совершенно сбитый с толку. Грохот орудий действовал на него удручающе.
Берт замечал, что звук выстрелов как-то изменился и перешел в непрерывный треск. Как только вспыхивал огонек, сердце у Берта сжималось от страха в ожидании удара. Он видел все эти броненосцы не в разрезе, как привык видеть их на картинках, а сверху, в плане, и суда казались ему странно короткими. Большей частью палубы броненосцев были пусты, и лишь в некоторых местах небольшие группы людей укрывались за стальными бортами.
В этой картине битвы с высоты птичьего полета прежде всего бросались в глаза пушечные жерла, из которых то и дело появлялось тонкое, прозрачное пламя, и суетливая деятельность канониров.
Американские броненосцы с паровыми турбинами [в паровых машинах движущей силой является пар, причем для получения пара пользуются котлами, отапливаемыми углем или нефтью. При использовании двигателей внутреннего сгорания в таких котлах нет необходимости: нефть (или керосин, или бензин) впрыскивается непосредственно в цилиндр двигателя, зажигается там электрической искрой (или иным путем), и получается взрыв, который дает толчок поршню двигателя. Ясно, какая экономия получается за счет отказа от котлов; особенно велико значение двигателей внутреннего сгорания для кораблей] имели по две и по четыре трубы каждый.
Немецкие броненосцы сидели глубже в воде, и их моторы внутреннего сгорания работали теперь почему-то с сильным стуком.
Американские броненосцы были шире и более изящны в своих очертаниях. Берт ясно различал суда в холодном свете утренней зари. Они сильно качались; дымки выстрелов вспыхивали над волновавшейся поверхностью океана. И вся эта картина внизу, которую наблюдал Берт, то поднималась, то опускалась, соответственно движению воздушного корабля.
Вначале только один «Фазерлэнд» показался вверху, в облаках. Остальных воздушных кораблей не было видно.
«Фазерлэнд» парил высоко над «Теодором Рузвельтом»; «Рузвельт» шел полным ходом, «Фазерлэнд» старался не отставать от него. Вероятно, с «Рузвельта» временами можно было видеть воздушный корабль сквозь бегущие облака. Остальная часть германского воздушного флота оставалась на высоте около двух километров, за облаками, поддерживая постоянные сношения с флагманским судном посредством беспроволочного телеграфа.
Неизвестно, когда именно злосчастные американцы заметили появление нового врага. Никого не осталось в живых, некому было рассказать об этом! Мы лишь с помощью воображения можем дополнить эту картину и представить себе, что должны были почувствовать утомленные сражением моряки, когда внезапно, подняв голову, они увидели повисшее в воздухе длинное, безмолвное чудовище, на заднем конце которого развевался огромный германский флаг. Небо прояснилось, и силуэты других воздушных кораблей становились все заметнее в синеве, среди таявших облаков. Ни на одном из них не было ни пушек, ни брони, и они летели быстро, чтобы не отставать от морских кораблей, сражавшихся на ходу.
