4

После этого приключения Берт ни на минуту не мог забыть, что под ним находится огромное, неизмеримое водное пространство. Была летняя ночь, но она казалась Берту необыкновенно длинной. Он испытывал странное чувство беспокойства, и почему-то ему казалось, что, как только взойдет солнце, все опасности минуют. Берту захотелось есть. Он нащупал в темноте ящик, достал кусок паштета и несколько сандвичей и даже с некоторым успехом откупорил полбутылки шампанского. Это согрело и подкрепило его. Посетовав на Грабба за то, что он взял его спички, Берт закутался потеплее, прислонился к ящику и задремал. Однако он часто просыпался и несколько раз вставал, чтобы удостовериться, что шар находится достаточно высоко над морем. Сначала облака, освещенные луной, казались белыми и плотными. Тень, падавшая от шара, быстро двигалась по этим облакам и бежала, как собака за хозяином. Потом облака поредели. Лежа в корзине и смотря вверх на огромный темный шар, Берт вдруг сделал открытие. Он случайно услышал шелест бумаги под подкладкой своего, или, вернее, чужого жилета: ведь на Берте был жилет Беттериджа. Но ни вытащить, ни исследовать этих бумаг Берту не удалось, как он ни бился.

Проснулся Берт от крика петухов, лая собак и пения птиц… Шар медленно и довольно низко летел над обширной равниной, залитой лучами восходящего солнца. Берт видел хорошо возделанные поля, пересеченные дорогами, по краям которых тянулись телеграфные линии. Затем шар пролетел над большой деревней: проплыла высокая колокольня, домики, выкрашенные белой краской, красные черепичные крыши. Несколько крестьян, мужчин и женщин, в светлых блузках и неуклюжих башмаках, побросали свою работу и с любопытством смотрели на летящий шар, который опустился так низко, что его якорный канат касался земли.

Берт смотрел на этих людей и раздумывал: «Что же это за страна? Ведь, пожалуй, надо спуститься здесь». Но вдруг он заметил, что шар летит прямо на сооружение однорельсовой дороги. Он поскорее выбросил еще два или три мешка балласта, чтобы миновать препятствие.

«Гм… Когда только и можешь сказать “Prenez”… Жалко, я не знаю, как сказать по-французски: “Хватайте веревку!..” Ведь, должно быть, это французы».

Он еще раз внимательно посмотрел вниз.

– А может быть, это Голландия? Или Люксембург? Или Лотарингия, насколько я могу судить?.. Что это за огромная постройка? Пожалуй, печь для обжигания кирпичей… Во всяком случае, страна эта имеет цветущий вид.

Цветущий вид страны навел Берта на соответствующие размышления: «Надо все-таки, чтоб шар двигался, а то какой это воздушный корабль!» – сказал себе Берт и решил подняться несколько выше.

Так как ему стало жарко, то он скинул свой парик и выбросил еще мешок с балластом. К его удивлению, шар понесся с удивительной быстротой.

– Ого! – сказал Берт. – Кажется, я чересчур много выбросил балласта. Интересно было бы знать, когда я начну снова опускаться? Ну да ладно: завтрак-то, во всяком случае, есть… – прибавил он.

Стало совсем тепло. Берт взял шапку и парик и необдуманно швырнул их за борт корзины. Стрелка статоскопа тотчас качнулась в сторону «Подъем».

«Кажется, эта милая штука начнет скоро подниматься, даже если бросить только взгляд вниз!» – сострил мысленно Берт, открывая ящик с провизией.

Он нашел несколько жестянок жидкого какао с очень подробным описанием, как их откупоривать. Берт исполнил все в точности. Он проткнул в указанном отверстии дно жестянки ключом, который был приложен к ней, и вскоре заметил, что жестянка начинает нагреваться все больше и больше. Наконец стало уже невозможно держать ее в руках. Тогда он открыл крышку с другого конца. Какао стало горячим без всякого нагревания на огне. Это было уже старое изобретение, но Берт ничего не слышал о нем. В том же ящике Берт нашел кусок ветчины и варенье, так что завтрак вышел очень сытным.

Солнце пекло; Берт сбросил с себя пальто. Тут он вспомнил, как ночью в подкладке жилета шелестела бумага. Сняв жилет, Берт внимательно осмотрел его. «Плут Беттеридж не очень-то будет доволен, если я раскрою его жилет», – подумал Берт. Несколько минут он колебался, но затем все же распорол подкладку. Как раз там он отыскал недостающие чертежи вращающихся плоскостей, от которых и зависела устойчивость летательного аппарата.

Если теперь какой-нибудь ангел поглядел бы на Берта на воздушном шаре, то увидел бы, что Берт сидит, о чем-то усиленно размышляя. Немного спустя он встал с таким видом, будто его осенила благая мысль, свернул изорванный жилет Беттериджа и бросил его вниз. Жилет медленно опускался, пока наконец не шлепнулся на физиономию немца-туриста, мирно спавшего вблизи Гегенвега, около Вильдбаха. Шар, разумеется, ответил на эту выходку Берта новым прыжком вверх…

Однако Берт уже не обращал на это внимания. Он стащил с себя куртку и жилет, расстегнул воротник и рубашку и, засунув руку за пазуху, вытащил оттуда широкий ярко-красный предмет. Это был фланелевый нагрудник, очень распространенный среди протестантов, вместе с разными гигиеническими препаратами, пилюлями и лекарствами, заменившими прежние священные реликвии и образки. Берт всегда носил этот нагрудник. Гадалка в Мергете сказала ему, что у него слабые легкие, и, основываясь на этом, он воображал, что должен беречь свою грудь.

Вытащив свой талисман наружу, Берт взял перочинный нож и, распоров сшитые вместе два куска красной фланели, засунул между ними чертежи, которые нашел в подкладке жилета Беттериджа. Сделав это, он принялся за туалет, вымылся, побрился, плотно застегнул куртку, скрыв под ней свое белое дервишское одеяние, надел большую шляпу и меховое пальто и, чувствуя прилив бодрости, начал рассматривать страну, над которой проносился теперь воздушный шар.

Зрелище было действительно великолепное. Быть может, этой картине недоставало той особенной красоты и величия, которыми Берт мог восхищаться накануне, когда шар летел в облаках, освещенный солнцем. Но в некотором отношении она была гораздо интереснее. Воздух – чист и необыкновенно прозрачен; небо – совершенно безоблачное, за исключением южной и юго-западной части. Страна была холмистая, и лишь местами виднелись заросли хвойных деревьев да чернели горные площадки. Множество ферм было разбросано в живописном беспорядке. Зияли глубокие ущелья с извилистыми речками, течение которых прерывалось запрудами и турбинами электрических станций. Местность была усеяна красивыми деревнями. Домики с плоскими черепичными крышами имели очень опрятный вид. В каждой деревне торчала красивая церковь с колокольней и мачта для беспроволочного телеграфа. Кое-где виднелись замки и обширные парки, белели дороги и тропинки; вдоль дороги рядами тянулись телеграфные столбы, выкрашенные белой и красной краской, резко выделявшиеся среди окружающего ландшафта. Зеленели сады, окруженные стенами; мелькали скирды, житницы, какие-то электрические циферблаты. Горные местности изобиловали скотом. Поезда пробегали через туннель и пересекали насыпи. Жужжащий шум, достигавший ушей Берта, указывал на прохождение поезда. Все было видно Берту необыкновенно ясно, до мельчайших подробностей. Раза два он заметил пушки и солдат, и это напомнило ему те странные военные приготовления, которые бросились ему в глаза в Англии в Троицын день. Но ничто не указывало на необычность этих приготовлений, ничто не объясняло, почему пушки были обращены жерлами вверх и почему доносились слабые звуки выстрелов.

– Хотел бы я знать, как можно спуститься, – задумчиво проговорил Берт, глядя вниз с высоты трех километров, и опять без всякого успеха стал дергать то за красную, то за белую веревку.

Наконец он решил произвести тщательный осмотр своих припасов. Пребывание на такой высоте вызывало у него сильнейший аппетит, и так как он не знал, как долго будет носиться над землей, то и счел более благоразумным разделить все свои припасы на порции.

По его предположениям, он должен был провести в воздушном пространстве неделю или даже более.