– Скажите, уважаемый доктор, – задал вопрос Ок-я-ги, – каким образом совершилась здесь без участия солнца вся эта сложная эволюция жизни? Я инженер, и это мне не совсем понятно…
Ни-Асту-Сол подошел к рулю и, взглянув на аэрокомпас, изменил направление аэробиля.
– Я готов ответить на ваш вопрос, Ок-я-ги. То, что мы называем жизнью, мы видим в этом удивительном чуде природы – органической клетке. Эта живая клетка создалась в те времена, когда планета еще светилась, подобно потухающему Солнцу и звездам. Она не нуждалась тогда в свете Солнца, и только позже, когда планета остыла, жизнь стала приемышем Солнца.
В данном случае мы видим яркий пример зарождения жизни на нашей мертвой планете, где уже погиб весь животный мир и только искусственно поддерживался нами мир растительный. И вот достаточно было падения нашего спутника Фобоса, чтобы вновь вспыхнуло угасающее пламя жизни…
– Ну, а как же обстояло дело с первобытным «раем», идея о котором так долго занимала когда-то существовавшие религии нашей планеты? Об этом забытом теперь «рае» так любили вспоминать наши поэты.
– От этой идеи ты скоро освободишься, дорогая Ги-Сол. Ты увидишь, какая жестокая и ужасная борьба происходит в этом мире. Там все пожирает друг друга. Смерть была древнее «рая», и ее дуновением гасились огоньки жизни для того, чтобы давать горючий материал будущему вечному пламени жизни.
Я, к сожалению, должен прекратить нашу милую болтовню, так как мы достигли своего назначения.
Мы спустимся вот здесь, у этих скал, и пойдем в лес, захватив с собой лишь необходимые нам предметы.
6. В доисторическом лесу
Второй день находились спутники в мрачном доисторическом лесу. Они шли к скалистым горам, где, по сообщению Ни-Сол, жили человекоподобные.
Ярко горело вокруг пламя жизни. Теплый влажный ветер гнал с лесных болот и озер облака золотистой растительной пыли. И в каждой такой пылинке горел огонь жизни. И из каждой такой пылинки возникало новое растение.
Около исполинских разросшихся хвощей, к которым примыкало лесное озеро, Ги-Сол увидела белый красивый цветок, прибитый к берегу.
– Это мужской цветок орияли13… – объяснил Ни-Асту-Сол. – Его история очень интересна. Это прообраз отделения животного от растения. Растение находится на дне. Когда наступает время оплодотворения, растение выбрасывает на длинном стебле на поверхность воды женский цветок.
У мужского цветка природа создала слишком короткий стебель. Он не может дотянуться до поверхности. Но акт оплодотворения должен быть исполнен. Мужской цветок делает тогда героическое усилие, отрывается от своего стебля и выплывает на поверхность. Приблизившись к женскому цветку, он передает ему пламя жизни, а сам уносится ветром и погибает. Этот прекрасный порыв принесения себя в жертву для будущего – основа жизни…
Ги-Сол вдруг вскрикнула, схватив в ужасе Ану-Ала-А за руку.
– Что это такое?! Посмотрите!
В чаще хвощей послышался заглушенный топот.
Ломая молодые побеги, неожиданно выскочил оттуда громадный гобри14. С неописуемой яростью он бросился на спутников.
Все растерялись.
Дорожные тюки и оружие были необдуманно оставлены за несколько сажен от озера. К счастью, Ок-я-ги взял с собою радиоревольвер. В самый последний момент, когда гобри был в двух шагах, Ок-я-ги выстрелил.
Невероятно яркий луч, как огненно-узкий бич, хлестнул зеленый влажный полумрак.
Гобри в эту же секунду тяжело рухнул на траву.
Все склонились с любопытством над этим громадным, величиною со слона, мертвым животным.
Один только доктор Ни-Асту-Сол, не обращая на него внимания, ползал на коленях по траве и шарил вокруг рукой, разыскивая упавшие в суматохе очки.
В это же время он продолжал говорить тем же поучительным тоном, как и за несколько минут до этого.
– Однако вы знаете ли, что это за животное? Это простая мышь. Постепенно развиваясь, она достигла таких размеров. Вас это поражает? Где же мои очки?
Все рассмеялись и принялись за поиски.
В зарослях послышался новый шум…
Ану-Ала-А схватил доктора за руку:
– Скорей к нашим тюкам! Оденем костюмы-невидимки… Кто знает, какой еще нам готовится сюрприз…
Но в это мгновение из зарослей выскочила громадная толпа человекоподобных. Голые волосатые тела покрывали у бедер шкуры пещерных ксами. В руках были копья с острыми каменными наконечниками. У некоторых были тяжелые каменные топоры.
С неистовым ревом часть их окружила мертвого гобри, а другая бросилась в погоню за нашими спутниками.
– Каий! Каий! – кричали они, потрясая оружием.
Первым был окружен отставший доктор.
Ок-я-ги, а с ним и все остальные, успевшие добежать до тюков, принуждены были возвратиться на выручку доктора. Один только Ок-я-ги успел вытащить брюки-невидимки… На ходу он успел их надеть… Нижняя часть его туловища сделалась невидимой… Это произвело на человекоподобных ошеломляющее впечатление. Верхняя часть туловища Ок-я-ги висела в воздухе, размахивая руками. Неописуемый ужас охватил человекоподобных. Они упали на колени и, пригибаясь до земли, гортанными, жалобными голосами стали выкрикивать одно и то же слово.
– Ни-Сол! Ни-Сол! Ни-Сол!
Доктор подошел к Ок-я-ги.
– Вы что-нибудь понимаете?
– Даже не имею надежды понять.
– А вы, Aнy-Ала-А?
– Полнейший мрак неизвестности.
– Я слышу, что они как будто произносят имя моей сестры.
– Это и мы все слышали, Ги-Сол. Но это и есть для нас самое непонятное.
– Факт, между тем, налицо. Человекоподобные настроены по отношению к нам миролюбиво. Смотрите, они куда-то нас зовут, и при этом чрезвычайно почтительно.
– Я полагаю, что нам нужно с ними идти, – заявил Aнy-Ала-А. В нем вспыхнула репортерская страсть к сенсационным приключениям.
– Я тоже полагаю, что это скорейший способ понять непонятное.
– И я согласен с вами, – заявил доктор.
Забрав свои тюки, двинулись в путь.
Впереди шли человекоподобные, расчищая дорогу. Они что-то выкрикивали пронзительными, радостными голосами.
Заросли хвощей скоро кончились. За громадной открытой поляной высились высокие скалистые горы. На всем протяжении поляны горели громадные костры.
Черный смолистый дым поднимался тяжелыми облаками к небу. Bокруг костров в разных направлениях сновала громадная толпа человекоподобных. Часть их, разрубавшая на куски убитого гобри, бросилась к ним навстречу.
Когда все спутники подошли к становищу, лица их приняли одинаковое выражение невероятного удивления…
Навстречу к ним шла, улыбаясь, Ни-Сол, перед ней падали на колени, закрывая лицо руками, человекоподобные.
7. Разговор пришедших «богов»
Вечером все сидели у пещеры на вершине скалистых гор и смотрели на расстилающийся перед ними вечереющий простор. Внизу, на поляне, горели багровым пламенем костры.
Синеватыми облаками поднимались над лесом испарения. В лесу кричали звери. Иногда в воздухе темнели громадные крылья ночных птиц.
Ни-Сол говорила.
– Когда я пришла впервые к человекоподобным, у них царил еще культ камня и животных. Это племя называет себя Марасатуками. Другое племя живет по ту сторону гор. Оно малочисленнее.
Меня сначала очаровал этот жестокий мир. Я помогала человекоподобным в их борьбе с природой. Они проявляли немало героизма. Увидев меня однажды, когда я поразила выстрелом ксами, человекоподобные стали считать меня божеством гор. Это я, Ни-Сол, – божество?! Могли ли вы предполагать что-либо подобное… Перейдя таким образом к культу человекобогов, это племя сделало громадный скачок в своем историческом развитии. Однако не завидуйте мне… Вас они приняли, конечно, тоже за богов, пришедших ко мне на помощь, чтобы управлять миром и их племенем.
Но я очень скоро увидела эту громадную пропасть времени между ними и собой. Я почувствовала ужасное одиночество и тоску. Жизнь – непрерывный поток вечного движения, несущий все вперед. Каждая секунда, каждый час, каждый день жизни уносит нас все дальше и дальше. И при всем нашем желании вернуться назад невозможно, этот поток не пустит нас. Ежесекундно мы обогащаемся опытом и знаниями. Каждый вчерашний день не может быть для нас сегодня таким же, каким был вчера. Передо мной встал вопрос: что мы будем делать с этими существами?
