— Во что же ты ввязался? — спросил он фотографию.
Даже держа перед собой статьи и снимки, он не мог воспринять всё это как реальность. Как Лонни мог быть мёртв? И хотя Джоэл читал не каждую статью от начала до конца, бегло просматривая их, становилось ясно: у властей не было ни зацепок, ни версий — ни относительно причины казни Лонни, ни относительно возможных исполнителей.
Странно: чем дольше он листал статьи, тем более смутно знакомой казалась ему вся история, и он начал задаваться вопросом — а вдруг он где-то слышал о ней, не зная, что речь идёт о Лонни? Может, мельком поймал конец репортажа по телевизору или видел что-то в новостной ленте на работе. К сожалению, убийства нынче — не бог весть какая сенсация, а одно произошедшее в другом штате — в таком городе, как Фолл-Ривер, — вряд ли могло стать заголовком в Мэне. Так что если бы он не расслышал имя Лонни или если бы обстоятельства убийства не выделились чем-то особенным, он мог просто не обратить на это внимания.
Перемещая мышь, Джоэл закрыл папку со статьями и дважды щёлкнул по следующему файлу. На экране появился рисунок клейма, о котором рассказывала Кейтлин, с припиской: Это эскиз клейма, которое было на плече у отца. Оно совсем маленькое — не больше дюйма в высоту и ширину, и при первом взгляде похожее на родинку или, возможно, родимое пятно. Делая этот эскиз, я тщательно старалась воспроизвести то, как оно выглядело. Линии не такие чёткие, как здесь, но основной узор совпадает с изображённым ниже.
Джоэл свернул окно с диском и открыл новое окно браузера.
Быстрый поиск в Google вернул примеры и описания символа. Как говорила Кейтлин, это был кельтский символ, известный как трискель, или трискелион. По её словам, он символизировал жизнь и перерождение — с использованием спиралей, иллюстрирующих круговорот жизни, и числа три — священного числа, отсылающего к фазам Тройной богини: трём женским божествам, которые в самых разных версиях и воплощениях почитались множеством культур и входили в несколько мифологических систем — кельтскую, скандинавскую и греческую. Хотя образы этих богинь несколько разнились от культуры к культуре, в них прослеживалась и общая черта, как и в базовых значениях и силах числа три в различных формах магии и нумерологии.
Какое это всё имело отношение к Лонни Скотту — оставалось лишь гадать. Но как, чёрт возьми, человек может быть заклеймён и не знать об этом?
Джоэл закрыл браузер и вернулся к диску.
Помимо газетных материалов, Кейтлин включила ссылки на телерепортажи трёх крупнейших бостонских телеканалов об убийстве Лонни. Джоэл открыл каждую: репортажи показывали дом, в котором жил Лонни, — тот был убит всего в одном квартале от него; место преступления; новые архивные снимки Лонни. Несколько сюжетов содержали короткие интервью с детективами, ведущими дело, а также с Кейтлин, требующей справедливости за убийство отца. Но ничего нового в репортажах не было, ничего, что могло бы пригодиться. Все были сбиты с толку тем, что в итоге казалось не более чем бессмысленным насилием. Тем не менее он взял блокнот и ручку из среднего ящика стола и записал имена детективов, а также репортёров и названия их редакций, а потом сделал то же самое с именами авторов газетных и онлайн-материалов.
Оставался один файл — JPEG. Джоэл дважды щёлкнул по нему, и на мониторе появилась старая фотография. Он узнал её мгновенно.
Сделанная в 1982 году — через год после того, как они все окончили школу, — она запечатлела Джоэла вместе с Лонни и остальными из их кружка: Сэло Валано, Трентом Пирсом и Дорси Хиллом. Они стояли бок о бок у каменного мола на пляже, смеясь и гримасничая перед фотоаппаратом, закинув руки друг другу на плечи. Он и Лонни с длинными волосами, Сэл с «маллетом», Трент с «ирокезом» и Дорси с тем, что они все ласково называли его «огромной шевелюрой».
Счастливые. Молодые. Беззаботные. И всё же что-то ещё было там — прямо под поверхностью. Что-то тёмное, связывавшее их всех, сковывавшее их навсегда. И когда Джоэл смотрел достаточно пристально, это всё ещё было видно.
Господи , подумал Джоэл, посмотрите на нас.
Он помнил тот день, когда был сделан снимок. Тогдашняя подруга Дорси щёлкнула их именно в тот момент, когда Сэл отпустил одну из своих типичных острот. Джоэл смотрел на фотографию, позволяя воспоминаниям захлёстывать себя. Он почти слышал их смех.
Очевидно, снимок был тем, что Кейтлин нашла среди вещей отца, и включила его в диск с единственной целью — сыграть на душевных струнах Джоэла. И это работало. Если уж что-то и должно было вызвать те эмоции, которые убедят его помочь, — то именно это.
— Толковая девчонка, — пробормотал он.
Взгляд Джоэла остановился на Лонни. Никто из них — Лонни меньше всего — понятия не имел, что ждёт их там, в большом мире. Он задумался, посчитал. Им всем было по девятнадцать на этой фотографии — значит, когда её делали, у Лонни оставалось тридцать один год жизни. Звучит как много, но на самом деле нет. Большая часть прошла как одно мгновение.
Ушло. Столько лет просто... ушло.
Ну и что теперь? — любимая присказка Лонни; он почти слышал, как тот говорит это сквозь все эти годы.
Ты умрёшь на улице, вот что.
Джоэл закрыл фотографию, развернул кресло и заставил себя встать — хотелось, нужно было убраться отсюда подальше. Эмоции брали верх, накатило воспоминание о разговоре с Лонни — за несколько месяцев до того, как была сделана та фотография. Школьная подруга и первая любовь Джоэла бросила его, и Лонни — даже больше, чем другие ребята, — тут же оказался рядом, чтобы дать ему понять: всё будет хорошо.
Ну и что теперь? Да пошла она, братан, баб полно. Встретишь кого-нибудь другого, лучше, и не успеешь оглянуться — не вспомнишь даже, как эту стерву звали.
Они и не подозревали, что ещё более короткий промежуток времени спустя их жизни разойдутся, и они уже не будут играть в жизни друг друга тех ключевых ролей, в которых были так уверены. Всё вот-вот должно было измениться, и ничто уже не будет прежним.
Время шло по их следу. Жизнь шла по их следу.
А Смерть ехала с ней попутчиком.
Глава пятая
Ужин закончился, обеденный стол опустел — лишь остатки вкусной и очень приятной трапезы. Пока Билли ещё не пришёл, Джоэл ввёл Тейлор в курс дела — кто такая Кейтлин Бёрроуз и чего та хочет. Это породило некоторую напряжённость за ужином, но оба сумели её сдержать. Ещё до прихода Билли Джоэл позвонил ему и коротко обрисовал ситуацию — в надежде, что тот промолчит и не даст разговору выйти на эту тему. Вечер прошёл в лёгкой беседе, но Джоэл знал, что будет дальше.
Из динамиков лилась старая мелодия REM, и когда Тейлор, извинившись, ушла на кухню наводить порядок, Джоэл и Билли вышли на патио с видом на гостиную — Билли покурить.
Вечер был холодный и ясный, звёзд на небе не было. Джоэл поплотнее запахнул куртку, засунул руки в карманы и переминался с ноги на ногу, пока Билли — который, казалось, не замечал холода совершенно — поджигал сигарету. — Слишком прохладно для тебя? — спросил он, выпуская облако дыма, смешавшееся с клубами их дыхания.
— Да, морозит. А тебе что, не холодно?
— Сколько времени у тебя есть? — Билли усмехнулся. — Как думаешь, Тейлор понравилось вино?
— На будущее: если оно в пакете — не бери.
— Ладно, только консервные банки с этих пор. — Невысокий, полноватый, лысеющий мужчина чуть за пятьдесят, Билли Гилл питал слабость к недорогим полиэстеровым брюкам, мешковатым спортивным пиджакам и удобным ботинкам. Галстук он носил почти всегда — и сегодня не было исключения, — однако вечно болтался небрежно и кое-как на шее, под стать вечно мятой и слегка испачканной одежде. Не женатый никогда, Билли жил один в небольшом кондоминиуме неподалёку от Бангора — с двумя котами по имени Вудворд и Бернстайн. Встречался он редко, и когда всё же случалось — дела не клеились. В итоге он вёл довольно одинокую жизнь, и небольшая газета, которой он руководил, стала для него смыслом существования. Там он работал с самого колледжа и несколько лет назад дослужился до главного редактора. Раз в неделю они с Джоэлом и несколькими другими ребятами собирались на покерный вечер, но в остальном вечера Билли Гилла были тихими и одинокими, так что Джоэл с Тейлор старались приглашать его на ужин хотя бы несколько раз в месяц. Хотя он всякий раз мялся и делал вид, что никак не может втиснуть ужин в свой насыщенный светский календарь, возможность всегда находилась. — Но вино — последнее, о чём тебе сегодня стоит беспокоиться, приятель.
