— Ты читать научился?

— Чуток. — Он ухмыльнулся. — Ты, мать твою.

Джоэл тихо засмеялся, надеясь, что это немного разрядит напряжённость ситуации.

— Слышал, всё рассыпалось и тебе пришлось на какое-то время уехать. — Видя дискомфорт Джоэла, добавил: — Вестпорт — маленький город, мужик, тогда и сейчас. Люди говорят.

— Мне понадобилась помощь, — объяснил Джоэл, — но это было много лет назад. Я в порядке. Уже давно.

— Рад слышать, бро. — Он с хрустом сложил костяшки пальцев. — Но хорошо, как ни крути, видеть тебя — мы оба знаем, ты здесь из-за Лонни.

Джоэл кивнул.

— Мы с Дорси — думали, увидим тебя на похоронах.

— Я не знал, Сэл.

Тот скептически приподнял бровь.

— Я понятия не имел, что Лонни мёртв, пока его дочь не пришла ко мне, — рассказал Джоэл. — Лонни знал, через что я прошёл, и сказал Кейтлин: если с ним что-нибудь случится, чтобы оставила меня в покое, сообщила потом. Она так и сделала — пока не поняла, что больше некуда идти и что я тот, к кому нужно было обратиться с самого начала.

Сэл кивнул. Похоже, ответ его устроил. — Ты ещё репортёр?

— Более или менее.

— Работаешь сейчас?

— Нет, я здесь как друг.

— Тяжело верить, что Лонни по-настоящему ушёл. Мы по-прежнему дружили, иногда виделись. Теперь жалею, что проводили больше времени, понимаешь? — Он поймал взгляд Джоэла на кубках. — Да, поредел волос. Ничего, верно? Ещё и растолстел — если вдруг не заметил. Бабам всё равно нравлюсь — непонятно почему.

— Думаю, это твоё обаяние.

— Может, мой огромный хрен.

— Вот видишь? Что может быть обаятельнее?

Сэл улыбнулся, но улыбка быстро угасла. — Ты что-то нашёл, или как?

— Кое-что. Думаю, Лонни влез во что-то серьёзное, Сэл.

— В какое?

— Пока не знаю.

— Или пока не хочешь говорить.

Сэл был многим, но не дураком. — Ты упомянул Трента, — сказал Джоэл, отпивая пива. — Кейтлин говорила, что он где-то на западе.

— По последним данным — да. Не видел и не слышал Трента уже лет, чувак.

— Из его семьи кто-то ещё здесь?

— Его сестра живёт где-то на Среднем Западе. Мать заработала Альцгеймер, несколько лет назад сдали в дом престарелых.

— Знаешь, в какой?

— Нью-Бедфорд. «Уэйлинг Сити Шорс», в южном конце.

— Откуда ты это знаешь?

— Говорил же — маленький город, мужик.

— А Трент?

— Что Трент? Он рехнулся. Помнишь, как он после школы всё больше чудил с этой панк-рок-хернёй и всем этим параноидным дерьмом про конец света? Стал глубже в наркоту и выпивку, много проблем. Женился на какой-то суке из Суонси — гадина вела себя, будто из неё капала жидкость с бриллиантами. Знаешь таких. Он был по уши в неё влюблён, правда. Не продержалось и года, и когда она развелась с ним — он совсем слетел с катушки. Слушай, ты помнишь Трента — он всегда был со странностями, и я гнобил его за вид и всё такое, но никому другому не давал его задирать, и вас тоже. Как ты сам говорил — все по-своему справляются, верно? Это был его способ.

Джоэл кивнул. Он прекрасно понимал, на что ссылается Сэл, не называя вещи своими именами.

— Но становилось хуже. Начал нести всякую бредятину про заговоры и как правительство идёт за всеми нами и прочее дерьмо. Пришёл однажды, говорит, едет в пустыню жить один до конца света — потому что тот близко. Бедный ублюдок и правда уехал. Наркота спалила ему мозги, перемешала ему всё в голове. Последний раз, честно, когда видел его — не хотел бы, чтоб он крутился рядом. Выглядел он хреново, Джоэл. По-настоящему хреново. Говорю тебе —на всю катушку, конченый псих.

— И это всё — он просто пропал?

— Больше не видел. — Сэл встал. — Зачем ты спрашиваешь о Тренте?

— Мне сказали, что Лонни поддерживал с ним контакт незадолго до гибели.

Сэл резко посмотрел на него. — Кто сказал?

— Кто-то, кто работал с ним. Информация надёжная, я верю.

— Лонни ни словом мне не обмолвился про Трента. — Сэл задумался. — Ты говорил ментам?

— Нет. Насколько я понимаю, они собираются списать убийство Лонни на наркосделку или что-то в этом роде.

— Придурки. Никакой наркосделки не было, голову даю.

— Есть версии, Сэл?

Тот, казалось, был удивлён вопросом, но вместо ответа исчез на кухне и вернулся с новым пивом. — Как ты, я родился и вырос здесь. Это мой дом. Я люблю его. Нигде больше такого нет. У нас хватает ублюдков, но в основном нормальные люди. — Как чёрная туча над луной, по лицу Сэла прошло нечто тёмное и смертоносное. — Тут есть и тьма, правда. Кто знает это лучше нас? Она была здесь задолго до нас и будет после. Мы все это знаем. Все чувствуем. Живём с этим. И все смотрим в другую сторону. Делаем вид, что её нет. Но в глубине знаем лучше, верно? Знали с самого детства. Раньше ты выяснял, что происходит в этой тьме. Может, Лонни где-то по дороге тоже выяснил.

Сильный порыв ветра потряс дом.

— Лонни говорил тебе что-нибудь до гибели?

Сэл по-прежнему стоял, но никак не мог устоять на месте. — Он видел дерьмо, знал об этом? Говорил, что за ним что-то гонится. Демоны. Это было безумие.

— Безумие, как Трент?

— Нет, не как Трент.

— Не понимаю.

— Видишь, Трент думал, что он в порядке, а остальные сумасшедшие. — Сэл опустил взгляд в пол. — Но Лонни... Лонни сходил с ума... и он это знал, Джоэл. Бедолага сам это знал.

Джоэл сделал ещё глоток пива. — Он когда-нибудь упоминал компанию Tuser Industries?

Сэл покачал головой. — Нет, не звонит в колокольчик.

— А человек по имени Джерри Симпсон?

— Никогда не слышал.

— Тебе что-нибудь говорит выражение «числовые станции»?

— Это что такое?

Джоэл поставил банку пива на журнальный столик. — Ещё разбираюсь.

— Знаю, что Лонни во что-то влез, как ты говоришь. Просто не знаю, во что. — Сэл расправил плечи. — Но если знаешь ты — должен мне сказать, мужик.

— Всё ещё пытаюсь разобраться, что реально, а что нет.

— Удачи тебе с этим.

— Это как годы назад, когда я расследовал культовое дело. Кое-что из того, на что я натыкался, было таким безумным, таким невозможным — и всё же была эта крупица правды, которую нельзя было отрицать. Начинаешь сомневаться во всём, но рано или поздно понимаешь: не все могут быть сумасшедшими.

— Уверен? — спросил Сэл.

— Нет. Хотел бы, но нет.

— Иногда кажется именно так, верно? Взять нас. Трента. Лонни. Даже тебя.

— Я не сумасшедший, Сэл.

— Может, и не сейчас.

— Может, никогда.

— Тебя клали.

— Боишься, что будешь следующим?

Сэл напряг руки, потом расслабил их — как в молодости перед тем, как лупить по боксёрскому мешку. Но никого не запугивал. Даже спустя все эти годы они слишком хорошо друг друга знали. Он боялся — как и все остальные, — потому что держался на честном слове, и это был лишь вопрос времени, когда оборвётся. Это было то, кем они были, что они знали.

И чего не знали.

— Чего ты от меня хочешь, Джоэл?

Ему стоило огромных усилий выдавить слова. — Ты когда-нибудь думаешь об этом?

Сэл смотрел на него тёмными злыми глазами.

— О чёрной машине, — настаивал Джоэл. — Ты когда-нибудь думаешь об этой машине?

Казалось, целую вечность один лишь ветер давал ответ.

Большой чёрный «Кадиллак» в начале улицы...

— Мне тоже иногда снится, — признался Джоэл.

Неподвижный... лобовое стекло и окна затонированные и непроницаемые...

— И мне, — наконец тихо сказал Сэл — с несвойственной мягкостью в голосе. — Но мы всегда договорились — никогда об этом не говорить.

Четверо мальчиков на велосипедах... смотрят... не понимают, почему машина стоит и как будто смотрит на них в упор...

— Может, пора.

— Говорить не о чем. Мы даже не знаем, что произошло.

И вот взвизгивают шины, и она несётся на них, мчится по улице прямо на них, летнее солнце отражается от блестящего капота, слепит их...

— Ведь так, Сэл?

— Не начинай умничать, бро. — Сэл резко развернулся от окна и засунул руки в карманы джинсов. — Это я, с кем ты говоришь. Всё, что я знаю: после того дня ничего уже не было как прежде. Вот и всё, что у меня есть.