Когда Джоэл наконец лёг, оставил телевизор включённым с убранным звуком — чтобы в комнате всё же был свет. Но каждый посторонний звук в коридорах гостиницы усиливался многократно, каждый шум казался потенциальной угрозой, и он начал задаваться вопросом — не связано ли всё это как-то воедино.
Вы верите, господин Уокер, что Дьявол говорит с вами?
Ужасные шёпоты и звуки, некогда преследовавшие коридоры его разума, вернулись — проверяя периметр его рассудка и пытаясь вернуть его в тот же ад, из которого он когда-то выкарабкался с таким трудом. Ведь это была часть ловушки, в которую он попал раньше, — видеть связи там, где их не было?
Вы верите, что он внутри вас прямо сейчас?
Но был ли он неправ тогда? Ошибался ли он сейчас? Или же был прав в обоих случаях?
Он спал неспокойно — как испуганный ребёнок, прячущийся под одеялами и ожидающий, когда монстры из-под кровати нанесут удар, надеясь, что родители успеют прийти раньше, спасти от страхов и заверить, что никаких монстров нет.
Однако роскошь бояться несуществующего была ему недоступна — уже много лет, и, скорее всего, навсегда.
Потому что Джоэл знал: те монстры реальны.
Глава пятнадцатая
Солнце садится над пляжем Хорсенек-Бич — двухмильной полосой песка и дюн в Вестпорте, частью сотен акров барьерного пляжа и солёных болот, составляющих одно из самых популярных мест в системе лесов и парков штата Массачусетс, — и четверо мальчиков сидят на песке, смотрят на воду и распивают на всех ящик пива. Летом, когда сюда съезжаются туристы, приезжие и местные, пляж бывает переполнен; ранней весной — куда тише и малолюднее. Для таких местных, как Джоэл и его друзья, это лучшее время — их время — просто побыть здесь, понежиться на песке, на солнце и море.
В этот ранний вечер 1982 года, солнце ещё не совсем зашло, они приехали на «Мустанге» Сэла 71-го года на место, где бывали всю жизнь. Всем по девятнадцать, ни один не дотягивает до двадцати — возраста, с которого можно покупать алкоголь. Благо старшая сестра Дорси работает неполный рабочий день в местном ликёрном магазине и достала им ящик «Шлица» и поллитровку «Саузерн Комфорта». У Трента — трава, «Лемоны» и мескалин, как всегда. Джоэл, которому поручено «отвечать за музыку», явился со своим новым бум-боксом JVC и горстью кассет. Лонни, отвечающий за еду, — с пакетом сэндвичей.
Они все съехались у Сэла, потом набились в его «Мустанг» и рванули на пляж. Цель — несколько часов расслабиться и поугарать, а потом, позже тем же субботним вечером, отправиться на вечеринку, которую устраивает другой приятель. Скоро лето. Чего они ещё не знают — что это последнее совместное. После года, взятого между школой и продолжением учёбы, Джоэл этой осенью идёт в колледж — получать диплом по журналистике. В промежутке работает в местном ресторане — официантом, откладывает сколько может. Между собственными скромными сбережениями, студенческими кредитами, финансовой помощью, небольшой стипендией и поддержкой родителей колледж ему по силам. У остальных — либо возможностей нет, либо желания. Сэл, бывший чемпион по боксу по программе «Золотые перчатки», достаточно хорош для перехода в профи — но не горит желанием, предпочитая заниматься любимым делом: работает механиком в гараже двоюродного брата. Это всё, чего он всегда хотел. Дорси, планировавший поступить в армию, передумал и вместо этого устроился в модный магазин одежды в соседнем торговом центре Суонси. Лонни работает в охранной фирме в Нью-Бедфорде. Трент после окончания школы успел сменить несколько работ. Ни одна не вышла, так что он вернулся к тому, чем занимался большую часть средней школы: торгует наркотиками.
Следующим летом Джоэл уже с головой уйдёт в колледж и перестанет много времени проводить со старой компанией. Трент угодит в серьёзные неприятности, включая несколько сроков в тюрьме, потом уедет, и о нём больше не будет слышно. Лонни, Сэл и Дорси останутся в контакте и более-менее близкими друзьями, но даже Лонни пойдёт своим путём, когда станет отцом. В последующие годы по-настоящему близкими останутся лишь Сэл и Дорси — хотя и им не удастся сохранить дружбу того уровня, что была в школе. Жизнь, кажется, против них всех в этом смысле. Этот крепкий кружок из пятерых друзей обречён — но они не знают, потому что в эти последние дни и вечера весны всё ещё кажется, что они будут друзьями вечно, всегда вот так же близко и связаны, как были долгие годы. Как может быть иначе? Да, что-то будет меняться, и они сами немного изменятся вместе с этим, — но они по-прежнему будут собой, по-прежнему будут братьями и всегда будут тусить и поддерживать друг друга. Ведь да?
Немногое из потерянного нельзя спасти. Это — одно из таких. Они — одно из таких.
— Ты выглядишь нелепо, — говорит Сэл Тренту, плюхаясь на песок с пивом в руке. — Когда ты уже завяжешь с этим дерьмом?
Трент усмехается, качает головой. Его ирокез сегодня фиолетового цвета. Он часто меняет цвет. Прикид насквозь панковский: от армейских ботинок до разорванной футболки Dead Kennedys «Holiday in Cambodia», от больших прищепок в качестве серёжек до широкого кожаного браслета с шипами. Этот образ появился у него в начале выпускного класса, и с тех пор становится всё жёстче. Для них он просто Трент — тощий, тихий парень с грустными голубыми глазами, самый слабый и уязвимый в их компании, — только теперь перевоплотившийся в жёсткого и бунтарского панка. — А тебе что за дело? — спрашивает он.
— Потому что мы тусим, а ты выглядишь как полный мудак.
— Да ладно, — машет рукой Дорси, будто отгоняя слова. — Оставь его.
— Пытаюсь ему помочь. — Сэл открывает банку пива с громким хлопком, делает быстрый глоток. — Блин, павлин под кислотой перед нами.
— Христа ради, опять. — Лонни делает глоток «Саузерн Комфорта». — Каждый раз одно и то же дерьмо. Это его стиль, ладно? Оставь, тебя-то это никак не касается.
— Джоэл, — говорит Сэл, широко разводя руки в апелляции. — Помоги мне.
— Я в стороне, — говорит Джоэл, смеясь. — Это беспокоит только тебя.
— На, смотри на всех, придурки. — Сэл показывает всем средний палец и делает ещё глоток. — Прикрывайте его сколько хотите. Я единственный, у кого хватает смелости сказать ему, как по-дебильному он выглядит.
— Это ты, что ли, хорошо выглядишь? — Трент улыбается, закатывает сигарету в уголок рта и прикуривает от зиппо. — Да ладно.
— Что не так с тем, как я выгляжу? Я одет нормально, как обычный человек, а не как какой-то цирковой урод.
Трент подмигивает Джоэлу, зная, что задевает Сэла, но не может остановиться. — Так что, KISS-футболка без рукавов, джинсы, кроссовки и волосы набриолинены назад, как у жиробаса — это нормально?
— Жиробас? — Сэл смеётся, тяжело хлопает Дорси по плечу — игриво, но звонко. — Слышал, что он про меня сказал? Ты будешь сидеть и позволять этой секспистоловской мрази оскорблять мою гордую итальянскую родословную?
Дорси, занятый скруткой косяка, пожимает плечами. — Слушай, ты же Сэл «Вулкан» Валано — отделай его по полной.
— Хоть я и настоящий, — фыркает Сэл, делая жест в сторону Трента, — ты просто прикидываешься. Ты не какой-то панк-рокер из Лондона или откуда там. Ты обычный белый пацан из рабочего квартала, как все мы.
Дорси поднимает взгляд от самокруточной бумаги. — Я чёрный, идиот.
— Брось ты расистское дерьмо. Ты знаешь, что я имею в виду.
— Ой, ну прости, масса Сэл, я, похоже, энти — я всей душой!
Все смеются, кроме Сэла. — Не поощряй его этим дерьмом.
Дорси начинает петь «Никто не знает беды, что я видел».
— Ну ладно, хорош. Суть в том, что Трент прикидывается. Это понт. Всё для виду: волосы нахохлены и выглядит так, будто год не мылся. Господи, мужик, ты так стремишься к вниманию?
— Да, стремлюсь, но только к твоему. — Трент посылает ему воздушный поцелуй. — Умираю без него, детка.
— В твоих снах, Мэри.
— Он самовыражается, — говорит Лонни, передавая бутылку Тренту. — Не так, как сделал бы я, но... да какого хрена — кому это мешает?
