Как и со многим в жизни, то, что нельзя видеть, — не обязательно отсутствует.

Остановившись на первом попавшемся баре — скромном, но оживлённом заведении, рекламировавшем местные группы, танцы и дешёвое пиво, — он въехал на стоянку и припарковался под большой неоновой вывеской, которая не только привлекала взгляд с дороги, но и освещала большую часть парковки. В тот момент Джоэлу хотелось — было нужно — оказаться среди как можно большего числа людей, а нервы были так натянуты, что выпить не мешало бы.

Он вышел из машины и позволил холодному воздуху привести себя в чувство, но не мог перестать прокручивать только что услышанное и пережитое у коттеджа Пита Фернандеса. Как и все те годы назад, он заглянул в темноту, и что-то в её глубинах посмотрело в ответ.

Это всё тот же Дьявол. Всегда был и будет.

Несколько минут спустя Джоэл сидел за оживлённой барной стойкой и опрокидывал виски со льдом, пока ужасная трибьют-группа восьмидесятых мучила старый хит Def Leppard и изо всех сил старалась удержать выходившую на площадку публику — преимущественно людей средних лет.

Когда примерно час спустя он вернулся в гостиницу, чемодан оказался нетронутым. Алкоголь несколько выровнял нервы, но напряжение никуда не ушло, так что он запер все замки на двери, а потом встал под самый горячий душ, какой только выдержал.

Позже, завернувшись в полотенце, он лёг на кровать, не потрудившись откинуть покрывало. Глядя в потолок и наблюдая, как тени и свет от телевизора играют на стенах, позвонил домой.

Тейлор ответила мягким, сонным голосом. — Алло?

— Привет, — сказал он, уверенный, что её голос — самое красивое из всего, что он когда-либо слышал. Как всегда, он заставлял всё снова становиться нормальным — пусть и ненадолго.

— Джоэл, привет.

— Я тебя разбудил?

— Я на диване; должно быть, задремала. Ты в порядке?

Он почувствовал, как улыбается. — Да, всё нормально, — сказал он, надеясь, что ему удалось скрыть беспокойство, которое по-прежнему не отпускало.

— Как там дела? Что-нибудь выяснил?

— Работаю над этим.

— Есть что выяснять?

Он выиграл несколько секунд глубоким вдохом. — Сложно сказать.

— Ну, это звучит уклончиво.

— Не пытаюсь уклоняться.

— Нет?

— Я пока не очень много знаю, — неуверенно произнёс он. — Посмотрим, как пойдёт.

Она помолчала. — Ты точно в порядке? Ты звучишь...

— Детка, я в порядке.

— Если тебе нужна одна из таблеток — возьми её, и...

— Возьму. — Он зажмурил глаза, пока мучительное лицо Фернандеса не потускнело. — Как прошёл твой день?

— Обычные дела — не буду тебя утомлять.

— Прошу.

— Правда?

— До последней детали. Лишь бы слышать твой голос.

— Скучаешь?

— Невыносимо.

— Тогда приезжай домой.

— Скоро.

Ни один из них несколько секунд не говорил. Просто слышать дыхание друг друга было почему-то утешением.

— Тейлор, — наконец произнёс Джоэл, — может, несколько дней не будет весточки от меня.

— Почему?

— Буду работать допоздна и, может, не смогу звонить каждый вечер. Так что если не объявлюсь — не паникуй; всё в порядке. Выйду на связь, как только смогу, хорошо?

Снова тишина, а потом: — Мне это совсем не нравится, Джоэл. Совсем.

— Мне самому не очень.

— Знаю, что ты пытаешься делать то, что считаешь правильным, — сказала Тейлор. — Но тебе не обязательно спасать мир. Это не твоя ответственность.

— Если мы сами себя и друг друга не спасаем — кто же это сделает?

— Это попытка позднего романтического поэтического экспромта?

Он представил её улыбку. — Ну, почему нет? Хоть и жалкий.

— Лучше твоих обычных «Роз», наверное.

— Ирландец из Нантакета?

— Встречалась с ним. Был склонен преувеличивать — поверь мне.

Джоэл тихо засмеялся и прижался к телефону, желая, чтобы это была Тейлор. Всё зло в мире казалось куда менее страшным — разоблачённым, как трус, которым и было, в свете их любви. — Иди ложись, выспись, — сказал он. — Свяжусь, как смогу.

— Будь осторожен, Джоэл. Пожалуйста, родной. Обещай мне.

— Обещаю, — сказал он. — И люблю тебя.

— И я тебя.

После того как они попрощались, Джоэл больше всего хотел провалиться в сон — но был абсолютно бодр, и мысли снова понеслись вскачь.

Магия реальна, вы знаете?

— Да, — тихо произнёс он. — Как ни странно — да.

Он лежал и думал, голова была занята событиями вечера и всем, что рассказал ему Пит Фернандес. Всё это происходит на самом деле? Именно поэтому был убит Лонни? И тот поддерживал связь с Трентом? Как такое случилось и что, чёрт возьми, Трент мог знать обо всём этом? Когда он в последний раз знал Трента, тот был злым панком, бунтарём и антисистемным человеком, да, — но никак не экспертом по контролю разума и секретным правительственным программам. С другой стороны, всё меняется. Люди меняются. Ничто и никто не остаётся прежним. И с тех пор как он видел Трента, прошло очень много времени, — так что это вполне вероятно.

Годами до этого Джоэл наталкивался на несколько оккультных групп, которые утверждали, что используют техники промывания мозгов в своих ритуалах и практиках для контроля над участниками и влияния на них определёнными способами. Никогда не было ясно, работало ли что-нибудь из этого или было ли вообще реальным, — но те, с кем он говорил об этом, клялись, что это весьма эффективно и применяется регулярно. Однако сомнительные оккультные группы были далеко не единственными, кто якобы занимался подобным. Хотя он не исследовал это напрямую — скорее наталкивался на это в ходе расследования жёсткой сатанинской деятельности годами раньше, — правительство, военно-промышленный комплекс, а также шпионские и разведывательные группы имели долгую историю слабых связей с оккультом и различными оккультистами и оккультными организациями. Даже самый поверхностный поиск мог дать примеры этого — если потрудиться поискать. Также не вызывало сомнений, что в прошлом правительство проводило чудовищные эксперименты над ничего не подозревавшими людьми, а порой и над обществом в целом. Они это признали, и обширный массив верифицируемой информации был доступен в Сети и в других источниках — снова же, если потрудиться поискать. Настоящими вопросами были: существуют ли эти связи до сих пор, продолжаются ли программы по сей день — как предполагал Фернандес?

Несколько минут спустя Джоэл уже гуглил МКУЛЬТРА и эксперименты по контролю разума. Вернувшаяся информация была поразительной и охватывала широкий круг жертв, в том числе психически больных и даже детей.

Позже, в состоянии полной перегрузки, Джоэл закрыл всё и изо всех сил убеждал себя, что когда-нибудь в жизни снова сможет спать. Он чувствовал себя Нероном, бренчащим на скрипке, пока мир вокруг него горит. Всё это было таким давящим — и странно знакомым, как и в те годы назад. И так же, как когда он был ребёнком и та странная чёрная машина — во сне это было или наяву — навсегда изменила его и его друзей, это было ещё шире, глубже и страшнее, — потому что казалось буквально бесконечным. Чем дальше он смотрел, тем больше всё это было укоренено не только в его прошлом и снах, но и во вполне реальной, земной властной элите. Если многочисленные теории заговора вокруг правительственных программ по контролю разума были хотя бы частично правдой, — скорее всего, никто и ничто не могло когда-либо обратить или остановить сделанное, а тем более то, что, возможно, происходило до сих пор. Они пытались создать всё, от суперсолдат до секс-рабынь, от шпионов до убийц-«манчжурских кандидатов». Но если верить отчётам, все эти программы были давно забыты — не из-за нравственного пробуждения, а потому что большинство не давали ожидаемых результатов.

По всей видимости, промывание человеческого мозга почти смертельными дозами ЛСД не создавало чистого листа, из которого программисты могли лепить что угодно. Вместо этого оно уничтожало разум испытуемых, оставляя их жестоко повреждёнными, сломленными — овощами.