Глаза Тимохи полезли на лоб:

– Стол? Павел Саныч, вы простите, но разумно ли праздновать, когда на носу – появление китайской полиции?

– Мы ждем очень важного гостя. От него зависит исход сегодняшнего дня. Хочу, чтоб этот господин уехал с лесопилки в наипрекраснейшем настроении.

– Понял, – со знаем дела кивнул Тимоха, – Вы собираетесь уезжать? Еремея звать?

– Да. Пусть срочно подает сани. У нас крайне важное дело намечается.

Дорога до резиденции Дина Сяна заняла около получаса. Рядом со мной на сиденье покоился потертый кожаный портфель с латунными застежками. Увесистый, зараза. Внутри лежал один из тех самых слитков самурайского золота. Взял его с лесопилки «на всякий случай». Соломон Маркович, кутающийся в меха по соседству, разумеется, пребывал в святой уверенности, что там спрятаны исключительно чертежи и сметы нашего будущего производства. Старому лису лишние знания сейчас ни к чему. Пригодится золото или нет – пока не знаю.

Глава коммерческого управления обитал в Новом Городе. Это был совершенно другой Харбин. Широкие освещенные проспекты. Роскошные двухэтажные особняки за высокими каменными оградами. Никакой копоти и грязи района Пристани. Всё цивильно и богато. Почти как в моём современном мире, где-нибудь в элитном подмосковном коттеджном посёлке. Меня даже немного пробило на ностальгию.

Прикупить, что ли, домик тут? Потом, чуть позже, когда наличность карманы оттягивать начнет.

Хотя… Я откинулся на спинку сиденья, глядя на проносящиеся мимо кованые заборы. Если вспомнить историю, местный рынок элитной недвижимости имеет один огромный изъян. Примерно через десять с небольшим лет вся эта уютная маньчжурская песочница превратится в кровавую мясорубку. Японцы устроят здесь классический рейдерский захват в глобальных масштабах.

В памяти всплыли сухие факты, известные мне в будущем. И снова спасибо переводчику Косте. Тот, как только мы начали работать с китайцами, счел своим долгом устроить исторический экскурс в прошлое азиатов. Говорил, чтобы понять их, нужно хорошо знать, что пришлось пережить бедолагам. В том числе, в Харбине. Городишко-то знаковый.

Схема будет – чисто наши девяностые, только с авиацией и артиллерией. Японский полковник Кэндзи Доихара, местный интриган восьмидесятого уровня, начнет мутить воду. Провинцию распилят на части. С одной стороны будут упираться местные китайские авторитеты вроде генерала Дина Чао, с другой – лягут под самураев продажные шкуры типа генерала Си Ця. Не уверен, правильно ли в моей голове отложились имена всех действующих лиц, да это и не важно. Суть в другом.

Когда переговоры забуксуют, самураи устроят типичную «подставу». Организуют прямо здесь, в Харбине, беспорядки, пустят в расход четверых своих же японских агентов и завопят на весь мир: «Наших бьют!». Схема, в общем-то старая и вполне рабочая. Плавали, знаем.

И тогда в конце января тридцать второго года сюда попрет вторая пехотная дивизия генерала Тамона Дзиро. Прямо по тридцатиградусному морозу. Пожалуй, только от японцев можно ожидать подобного безумия. Обмороженные, но мотивированные донельзя, в начале февраля они возьмут Харбин в кольцо, и вся битва за город продлится жалких семнадцать часов. Это даже штурмом назвать сложно – просто избиение младенцев. Японская артиллерия и авиация раскатают в блин плохо обученных китайских ополченцев Дина Чао, и тот побежит поджав хвост вниз по Сунгари.

Еще будет фигурировать какой-то генерал Ма Чжаньшань… Так вроде бы… Имена, конечно, у них. Язык сломаешь.

Про него подробности не особо помню. Да и черт с ним. Главное, что Доихара принесет ему миллион долларов. Золотом. За такие бабки чувак с потрохами продаст и родину, и совесть. Станет губернатором и министром обороны в новом марионеточном государстве Маньчжоу-го, на трон которого японцы для смеха посадят нафталинового экс-императора Пу И.

Корпорация поглощена, совет директоров куплен, конкуренты зачищены. Сказал бы – красавчики! Но не скажу. Потому что ко мне теперь вся эта заруба имеет самое прямое отношение. Десять лет – небольшой срок на самом деле. Не успею оглянуться, а тут уже черт знает что происходит.

Я усмехнулся своим мыслям, кутаясь в шубу.

Да уж. Покупать домик – инвестиция так себе. По-хорошему, у меня два варианта. Либо менять саму историю. Сломать японцам зубы еще на подходе, чтобы они вообще свой нос в Харбин сунуть побоялись. Либо выдоить эту территорию досуха и свалить в Европу с полными чемоданами налички задолго до начала интервенции. Хотя… В Европе к тому времени начнет распространятся «коричневая чума». Не знаешь, что хуже. Если идея отбиться от японцев имеет хоть какие-то, пусть очень призрачные перспективы, то с чертовым Адольфом хрен такое прокатит. Его надо было душить в колыбели.

Черт… Я завис, уставившись в одну точку. А ведь и правда. Туда-сюда – и начнется всемирная жопа. Я настолько увлекся решением насущных проблем, что совсем забыл о будущем, которое, так-то, не за горами.

Еремей натянул вожжи, сани плавно затормозили у массивных кованых ворот резиденции Дина Сяна. Пришлось отодвинуть мысли о не самых радужных перспективах в сторону.

– Приехали, князь, – сухо произнёс Соломон. – Будем надеяться, что наш план сработает и эта акула проглотит наживку.

Я усмехнулся.

– Что-то мне подсказывает, Соломон Маркович, господин Дин Сян не сможет отказаться от столь лакомого, дармового куска.

Мы вылезли из саней.

Охрана на воротах, завидев Блауна, пропустила нас без лишних проволочек. Это были не обычные солдаты в помятых шинелях, а настоящая личная гвардия. Сытые, рослые, одетые в добротные зимние мундиры с меховыми воротниками. У каждого на поясе – тяжелая деревянная кобура с новеньким «Маузером», а у двоих за спиной даже имелись винтовки.

С первого взгляда становилось понятно – Дин Сян не просто кабинетный чинуша, у человека есть очень серьезный силовой ресурс.

Что примечательно – Соломона здесь знали. И, судя по почтительным коротким поклонам, весьма уважали. Настолько, что даже не стали морозить наши задницы на улице в ожидании ответа своего господина – примет он незваных гостей или нет. Вместо этого любезно пустили внутрь.

В просторном холле нас тут же перехватила вышколенная прислуга. Двое молодых китайцев приняли верхнюю одежду. Один из слуг потянулся было к моему портфелю. Я вежливо, но предельно жестко отвел его руку. Мол, свое ношу с собой. Китаец мгновенно всё понял и отступил. Затем нас со всем уважением препроводили в гостиную и предложили присесть в мягкие кресла.

Я осмотрелся. Мысленно посмеялся. У хозяина, конечно, со вкусом серьезные проблемы. Он явно при выборе интерьера следовал принципу – дорого-богато.

Первое, что бросилось в глаза – золото. Очень много золота. Оно было везде: на лепнине, рамах зеркал, в нитях портьер. Здесь надо жить не китайскому чинуше, а какому-нибудь цыганскому барону. Те тоже страсть как любят золотишко.

Однако торжество безвкусицы на этом не заканчивалось. По потолку летали розовощекие херувимы в облаках, стены украшал шёлк цвета венозной крови.

Мебель из темного ореха, инкрустированная перламутром, казалась неподъемной. Огромная люстра из горного хрусталя напоминала застывший водопад, а зеркала, расположенные друг напротив друга, создавали иллюзию бесконечных коридоров.

В общем, не дом, а страшный сон любого адекватного человека. Я бы в таком точно сошел с ума за пару дней.

Мы с Соломоном расположились в креслах, слуга умчался докладывать своему господину о прибывших гостях.

Нам подали чай. Не в китайском стиле, а по европейскому. Слава богу.

Сам господин Дин явился спустя минут пятнадцать. Он оказался тучным, гладко выбритым китайцем лет пятидесяти. Сановник был одет не в традиционный халат, а в костюм-тройку из дорогой английской шерсти. На толстом пальце тускло поблескивал массивный золотой перстень с нефритом.

Хозяин дома «вплыл» в гостиную грузно и неспешно, словно тяжелый линкор. Мы, выказывая уважение, встали, поклонились, как того требует местный этикет.