Что ж, мечтал об обычной человеческой женщине? Получи! Может, обычные так себя и не ведут, да только Дэе почём знать?

— Хорошо, рожать не хочешь, — хитрюга Маэриэль заведомо выбрал тактику льстеца и подпевалы. Что бы супруга не говорила и не требовала, как бы себя не вела, со всем соглашался и всему потворствовал. Впрочем, Дэя никогда не злоупотребляла властью над мужем. — А что тогда хочешь?

— Чего хочу? — задумчиво протянула молодая женщина, будто бы не замечая, как мужские руки скользят по её телу сначала вверх, сквозь тонкую ткань поглаживая налитые в связи с беременностью холмики грудей, а затем вниз — на бёдра.

Пришлось отложить и отставить в сторону еду и питьё, дабы Маэру было сподручнее избавлять супругу от одежды.

— О да, — томным голосом согласилась Дэйна, — в последние дни ЭТОГО я тоже хочу постоянно.

Она села к мужу на колени, обвила его руками за шею и вдруг вспомнила:

— Её величество Мирослава прислала весточку о том, что они с Вэлом ждут девочку. Знаю, я сама запретила тебе говорить, кто у нас будет, но больше не могу терпеть. Скажи, кто?

— Ты уверена? — поймав взгляд любимой, уточнил эльфийский король. — Завтра утром пилить не будешь за то, что проболтался?

— Пилить?! — возмутилась Дэя. — Когда это я тебя пилила?

— Все случаи перечислить или только последние? — лукаво улыбнулся Маэр, не забывая ласкать отзывчивое женское тело.

— Ну так кто? — поторопила с признанием Дэйна.

— Мальчик. У нас будет сын, — с бесконечной нежностью в голосе произнёс эльф, накрывая ладонью живот жены. Ребёнок, словно понял, что речь о нём, и толкнулся в ответ.

— О! Я научу его всему что умею, — воскликнула Дэя, прислушиваясь к внутренним ощущениям. — Он станет лучшим фехтовальщиком.

— Почему ты? — не столько возмутился, сколько удивился Маэр. — У него будет достаточно учителей. Тот же Даркен или Тэйнор займутся.

— Этих женить надо, — предложила молодая женщина, сладострастно выгибаясь, поскольку губы мужа принялись прокладывать дорожку поцелуев от её шеи к груди.

— Угу, — Маэриэль осторожно опрокинул Дэйну на кровать и в свете луны принялся любоваться женой, особенно отросшими до плеч белоснежными волосами. Он до сих пор не мог поверить, что теперь она полностью принадлежит ему. Маэр, конечно, пошёл на огромный риск, даже вспоминать страшно, но оно того стоило.

— Как думаешь, они друг друга полюбят? — тихо спросила Дэя.

Когда она впервые услышала, что муж заранее заключил брачный союз между их будущим ребёнком и отпрыском императора драконов, Маэриэль подумал, что к Дэйне вернулся дар, с такой яростью она рвала и метала. Помнится, Тэйнор тогда встал между ними, всерьёз опасаясь за жизнь своего повелителя.

— Ты! — рычала королева. — Почему ты так любишь решать за других?!

Она припомнила ему всё: и первый их брак, и второй — ведь ни в том, ни в другом случае её согласия не спросили. Едва успокоили, а потом выяснилось, что Дэя уже беременна и по словам осматривающего её целителя именно потому так буйно себя ведёт. Ну-ну. Помнится, услышав это, Маэр с Тэйнором переглянулись, и глава личной стражи Его величества зарёкся связывать себя узами брака. Теперь вот, похоже, не отвертится. Беременная Дэйна если что-то втемяшивала себе в голову, то непременно этого добивалась. А за помощью к королю бежать бесполезно, он супруге ни в чём не отказывал, коли просьба не выходила за рамки разумного.

— Если не полюбят, мы что-нибудь придумаем, — пообещал Маэр, прежде чем поцеловать жену в губы.

Она охотно отозвалась на ласку, обхватила ладонями его лицо, кончиками пальцев провела по шраму и прошептала:

— Я люблю тебя.

В груди Маэриэля одновременно теснилось множество противоречивых чувств: нежность и страсть, счастье и страх. Он ведь до сих пор частенько просыпался в холодном поту, когда грезилось, будто не успел вытащить любимую с изнанки, и, если Дэйны в тот момент не было рядом, испытывал леденящий ужас. Недавно добавились ещё и переживания о грядущих родах. Бывало, Маэр даже фантомные боли испытывал, о которых ему рассказывала Дэя. Он не просто любил эту женщину, он жил ею, дышал, принадлежал ей весь, без остатка. Она была одновременно его слабостью и силой. Она была его миром. И просто удивительно, как всего три слова умудрялись раз за разом вмещать в себя то многое, что Маэр чувствовал к Дэе:

— Я люблю тебя…