Впрочем, так оно и есть.

— Да, я… помню, — выдавил Шрам.

Мать Исмаила шагнула вперёд и крепко обняла его.

— Спасибо тебе, сынок. Ты поступил как настоящий мужчина. Отомстил за своих друзей, — прошептала она сквозь слёзы.

Остальные подошли ближе. Они обнимали его, плакали, благодарили, жали руку. Богдан с трудом осознавал что происходит. У него у самого на глаза навернулись слёзы, когда он догадался, что перед ним — выросшие дети его друзей.

— Вы восстановили справедливость, — сказал мужчина, так похожий на Пашку Кузнецова.

В горле стоял ком, глаза щипало. Он, убийца, приговорённый к казни, стоял среди людей, которые благодарили его за убийство.

— Что здесь творится? — выдавил он.

— Всё хорошо, Богдан, — раздался знакомый голос.

Шрам обернулся.

Граф Серебров стоял в дверях с обычным спокойным выражением лица. Как будто ничего не случилось. Как будто его охранник не расстрелял генерала на глазах у десятков свидетелей.

— Ваше сиятельство…

Серебров подошёл ближе.

— Указом императора генерал Константин Егорович Усов посмертно лишён всех званий и наград. Он объявлен предателем родины, виновным в гибели десятков имперских солдат, — сказал Юрий Дмитриевич.

Богдан молчал, не в силах поверить.

— Его имущество конфисковано. Семьи погибших получат компенсацию. А ты… официально останешься мёртв. Богдан Лавров погиб двадцать лет назад. Шрам — никогда не существовал. Никаких обвинений, никакого суда.

— Как?.. — еле слышно спросил Богдан.

— Служба безопасности империи нашла доказательства вины Усова. Очень много всего, включая связь с Чёрной кастой. Это он продал им образец «Бойца», — ответил Серебров.

Богдан закрыл глаза. Значит, всё было не зря.

— Так что, если хочешь — можешь продолжить служить мне. Место телохранителя всё ещё твоё, — улыбнулся граф.

— Это уже третий раз… Третий раз вы спасаете мне жизнь, ваше сиятельство, — прохрипел Шрам.

— Второй раз считать не будем. Тогда ты закрыл меня собой от заклятия. Мы квиты.

— Нет. Мы не квиты. И никогда не будем, — покачал головой Шрам.

Он поднял голову и посмотрел графу в глаза.

— Я буду служить вам до конца своих дней. Клянусь жизнью, честью и памятью моих друзей, куда бы вы ни пошли — я буду рядом.

Юрий Дмитриевич кивнул и произнёс:

— Договорились. А теперь пойдём. Дела в столице закончены. Пора возвращаться домой…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Телефон зазвонил поздно вечером.

Тимур Евгеньевич как раз заканчивал ужин — в одиночестве, как обычно. Жена предпочитала проводить весну в их краснодарских апартаментах, дети жили своими семьями. Огромный особняк казался пустым и холодным.

— Слушаю, Арсений, — Белозёров взял трубку.

— Ваше сиятельство, у нас проблемы, — голос Ельцова звучал напряжённо.

Впрочем, он почти всегда так звучал в последнее время. С тех пор, как они начали бодаться с Серебровым.

Белозёров вытер губы салфеткой и отодвинулся от стола. Жестом велел слугам выйти из столовой, и лишь затем спросил:

— Какие именно?

— Все издания и сайты, которые публиковали материалы про Сереброва, отказались дальше сотрудничать.

— Что значит — отказались? — нахмурился Тимур Евгеньевич.

— Им поступили претензии от СБИ и пресс-службы императора. Главных редакторов вызывали на беседы, некоторым угрожали проверками. В общем, дали понять, что публикации против Сереброва — это очень плохая идея.

— Это из-за Усова? — Белозёров нахмурился.

— Да. Их заставили опубликовать опровержения. Все статьи об убийстве генерала удалены. Вместо них теперь официальная версия: Усов был предателем родины, а охранник Сереброва выполнял задание короны.

— Задание короны? Интересная формулировка, — Тимур Евгеньевич хмыкнул.

— Официальная версия такая: якобы его внедрили, чтобы разоблачить Усова. А затем оперативные обстоятельства вынудили открыть стрельбу прямо на приёме. Бред, конечно, но мы же не можем спорить с короной, — Ельцов вздохнул.

Белозёров покачал головой и залпом допил стоящее на столе вино.

— Значит, императорская канцелярия взяла Сереброва под защиту, — пробормотал он.

— Не думаю, ваше сиятельство, но конкретно в этом деле — да. После покушений Чёрной касты и заключения контракта с Министерством обороны Серебров стал слишком заметной фигурой, — сказал Арсений Андреевич.

Белозёров помолчал, обдумывая услышанное. Долил себе ещё вина из графина.

История с Усовым ударила по нему сильнее, чем он ожидал. Генерал был полезным человеком — жадным, продажным, но полезным. Через него шли некоторые контракты, некоторые связи. Теперь всё это рухнуло.

А Серебров вышел чистым. Более того — вышел героем. Человеком, который разоблачил предателя. Это раздражало.

— Мы снова поторопились. Надо было выждать, посмотреть, как развернутся события. А мы сразу бросились публиковать грязь, — произнёс Тимур Евгеньевич.

— Я думал, что это хороший момент… — промямлил Ельцов.

— Момент оказался неудачным. Теперь вокруг Сереброва слишком много шумихи. Императорская защита, внимание СБИ, симпатии публики. Трогать его сейчас — всё равно, что совать руку в осиное гнездо.

— Что будем делать?

— Перестанем использовать публичное давление. Никаких статей, никаких скандалов. Пусть шум уляжется, — ответил Белозёров.

— А потом?

— Продолжим работать. Тихо и незаметно. Публика забудет о Сереброве через месяц-другой. Императорская канцелярия переключится на другие дела. К тому же никто не мешает продолжить нам ковырять его бизнес.

— Что именно мы будем делать? — не унимался Арсений.

— Есть у меня одна идейка… Серебров получил армейский контракт. Большие деньги, большие объёмы. Ему понадобятся новые поставщики, новые мощности. И тут мы можем помочь.

— Помочь⁈

— Ты не уловил сарказма? Мы сделаем так, чтобы каждый шаг давался ему с трудом. Поставщики будут срывать сроки. Подрядчики — завышать цены. Чиновники — находить нарушения. Ничего криминального, всё в рамках закона. Просто… бизнес.

Ельцов помолчал, обдумывая слова сюзерена.

— Это займёт время.

— Время у нас есть. А Серебров молод и горяч. Рано или поздно совершит ошибку. И тогда мы будем рядом, — улыбнулся Тимур Евгеньевич.

— Понял, ваше сиятельство. Начинаю работать.

— Действуй. И не спеши. Мы уже дважды поторопились, и дважды проиграли. Третьего раза быть не должно.

— Всё будет сделано в лучшем виде, ваше сиятельство, — пообещал Ельцов.

Белозёров убрал телефон, поставил его на беззвучный режим и вернулся к ужину.

Серебров ещё не знает, с кем связался.

Рано или поздно он оступится. И тогда граф Белозёров будет рядом, чтобы столкнуть его в пропасть.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Воронцов пришёл проводить меня лично.

Это было неожиданно — полковник СБИ не из тех людей, которые тратят время на церемонии. Но он стоял у портального комплекса, наблюдая, как гвардейцы достают из багажника автомобиля мои чемоданы.

— Не ожидал вас увидеть, Юрий Михайлович, — признался я.

— Я тоже не ожидал, что приду. Но решил, что это будет правильно после всего, что вы сделали для нас, — он чуть улыбнулся

Мы отошли в сторону, подальше от любопытных ушей. Мои гвардейцы и Шрам со своими людьми держались поодаль.

— Хотел поблагодарить вас лично за помощь с кастой. И за то, что заставили меня копнуть глубже в деле Усова.

— Заставил? — усмехнулся я.

— Вы были очень настойчивы. Признаюсь, поначалу я сомневался. Думал, что это просто попытка выгородить вашего человека. Но вы оказались правы. Усов был не просто предателем, он был частью системы. От него тянется много интересных ниточек, которыми Службе предстоит заняться… В общем, спасибо, граф. Империя в долгу перед вами. И я лично — тоже.